Анна Петрова0

А почему «Шарли"не нарисовали карикатуру на наглосаксов, сами себе вешающих олимпийские медали?

Ещё в самом начале нашего пребывания в спецшколе (артиллерийскойА.П.)капитан Евграфов объявил: для будущих офицеров умение блестяще танцевать столь же необходимо, как строевая подготовка, как мгновенный расчёт цели, как свежий подворотничек. Раз в неделю, по вечерам, Граф приводил нас в зал и самолично (француженка Лурье подыгрывала на пианино) учил нас танцевать, объяснял различные па и фигуры, даже снисходил до того, что с кем-нибудь из нас вертелся в вальсе либо скакал в мазурке. Мазурка, впрочем, у нас не получалась, вместо неё начинался атакующий лошадиный топот, и француженка Лурье в страхе затыкала уши-но вальс и фокстрот мы усвоили.

-А как там теперь, в Бекетовке?
-Да ничего. Бекетовку не так задело. Вот Сталинград-сплошь, а Бекетовка почти целая. Даже лесозавод целый. И Сталггрэс опять работает… Говорят, немцы в Бекетовке зимовать собирались, когда Сталинград возьмут. Позимовали, гады…
Ленька вдруг оживился.
-Слушай, а ты Якушин дом помнишь, на Каланчевской?
-Конечно, помню. Рядом с нами, рядом с домом дедушки Санджи.
-Дедушки, бабушки… В этот дом, когда немцев забрали в кольцо, переехал штаб генерала Шумилова, шестьдесят…
… показать весь текст …

Кремль-это крепость.
Его стены были прежде всего крепостными стенами, неприступными для врага. Он весь ощетинился: граненые острия башен были похожи на штыки, зубья стен зияли грозными бойницами, даже ёлки у этих крепостных стен напоминали штыки. Часовые с примкнутыми штыками стояли в карауле у Мавзолея, на посту номер один.
Крыши дворцов, купола соборов были выкрашены защитной краской. На кремлевских звездах были защитные чехлы.
Он был хмур и суров, Кремль сорок третьего года.

-Если долго притворяться мертвым, можно умереть всерьёз!-Зая обнял Гочо, посадил себе на колени и раскачиваясь вместе с ним тихо и наставительно шептал;тот, казалось, совсем не внимал, сосредоточено теребя кулон на Заиной груди, но вдруг тесно прижался к тёплому телу и прошептал чуть слышно:
-А я и не живой, я не настоящий!
Зая засмеялся:
-Ну-ну!И погром в городе учинил не ты!
Томагочи спрыгнул с колен зайчишки и укоризненно заглянув тому в глаза попросил:
-Не надо разговаривать со мной, как с м…
… показать весь текст …

Старый парикмахер, когда я разделся, усадил меня в кресло и посмотрел на моё отражение в зеркале.
-Стричь?-спросил он.
-Брить,-сказал я.
-А что брить?-спросил он.
-Вот это,-показал я.
-Ах, вот это…-Он с грустью посмотрел в зеркало.-Понимаете, молодой человек если вот это оставить, то вы ещё можете спокойно целый год не бриться, даже два. А если вот это хотя бы раз побрить, то вам уже придётся каждый день бриться, в крайности через день.Обязательно.
Во чудак. Да я об этом лишь и мечтал-чтобы каждый день бриться.

Сижу я в лесу на пеньке, отдыхаю, десять км отмахала, до деревни ещё пара осталась, автобус сломался, пришлось пехом чапать. Невдалеке «Жигуленок», грибники, очевидно. Я на приличное расстояние отошла, но угораздило аккурат в самое грибное место попасть! Прямо под носом, гляжу, подберёзовик, дальше-еще один, ещё дальше-лисички, а там и грибник идёт!
-Вы дальше не поедете?-спрашиваю.-Не могу до дому дойти, ногу стерла!
А он как шуганется, как забормочет:
-У меня жена, ребёнок!-и ходу, наверно, подумал, что я русалка!

Гавана находится рядом с североамериканским побережьем;режим Батисты умел заставлять хранить обет молчания;плата за болтливость- смерть в маленьких уличках возле Кавалерии, освещенных подслеповатыми фонариками;стоимость приведения приговора в исполнение дешева-от пятидесяти до ста долларов и пистолет с обоймой. Когда необходимо вмешательство государства, стоимость несколько увеличивается, батистовские полицейские алчные люди;за арест, допрос с пристрастием и расстрел брали до тысячи долларов с гарантией, что жертва исчезнет навеки и следов найдено не будет.

Прав был поэт, блажен, кто появился в свет в его минуты роковые, но только когда уже все позади!

Все прочее он в конце концов отверг. Осталось одно: этот пикник. Он с этим смирился и успокоился. Пикник сейчас для него стал чем-то нереальным, символическим и решающим. Какая-то магическая, сильная, праисконная и верная точка в пошатнувшемся и хаотично движущемся мире, в котором не разобраться. Была особая сила в этом пикнике, неумолимая сила над человеком. Способная расколоть и поделить его жизнь на две совершенно самостоятельные части. Одна часть-эта каждодневная, никчемная, позорная и постепенно все более пустая жизнь. И та, другая часть-великая и неизвестная. Он мечтал о ней, вяло покуривая над картотекой.