Трое мужчин поселились в гостинице на 45-ом этаже. Администратор предупредил их, что лифт работает только до полуночи.
Вечером трое друзей отправились в ресторан и вернулись после 12. Им пришлось подниматься по лестнице. Чтобы им не скучно было подниматься, они разделили 45 этажей на 3, и решили, что первые 15 этажей один будет рассказывать смешные истории, вторые 15 этажей другой будет петь, и последние 15 этажей третий будет рассказывать страшные истории.
Итак, трое друзей, смеясь, прошли первые 15 этажей, под звуки пения прошли вторые 15 этажей — и, наконец, настал черёд третьего рассказывать страшилки.
Он начинает:
— Сейчас я расскажу вам страшную-престрашную историю, страшнее которой уже и быть не может. Мы, мля, забыли ключ от номера в ресепшене взять…

Нарисовал себе усы на работе, а женщины с нарисованными
бровями решили, что я дурак. Господи, где логика?!.
&

Берегите душу, ушедшую в пятки, носите ортопедическую обувь.

Бог никого не наказывает, а лишь отдаляется, так-же как костер перестает греть отошедшего от него.

.
В одном магазине игрушек, на полке, сидели в ряд новёхонькие плюшевые мишки. У каждого из них была пушистая коричневая шёрстка, крупный носик-пуговка и яркий красный бант на шее. И все они улыбались

…Все, кроме мишки Эдди. Мишка Эдди никогда не улыбался.
— Надо улыбаться, — советовали ему другие мишки, — иначе никто и никогда не захочет взять тебя к себе домой.
— И вовсе мне это не нужно, — высокомерно отвечал им Эдди, — у меня и без того самая пушистая шёрстка, самый большой нос и самая ярка…
… показать весь текст …

— Мадемуазель, не соизволите ли Вы испить со мной чашечку чая этим дивным вечером?
— Хуясе манерный! Ну сильвупле.

Купалась ночь в поэзии дождя,
я рвал цветы едва разбитых капель,
любовь нас пленных в край свой, уводя,
вела сквозь ноги серебристых цапель,

и всё во мне и всё, что было в ней,
рождалось вновь и вновь соединялось.
О, музыка пространства, звон ключей
от счастья бытия! Весь мир и малость.

И если б шёл навстречу добрый бог,
не тот, что в мыслях о насущном хлебе,
то он бы опечалиться не смог,
что есть на свете рай и не на небе.

Если не хочешь, чтобы тебе сели на шею, не кланяйся низко.

Слезы, слезы —
Великое чудо!
Слезами омытое
Сердце
Снова смеяться готово.

Художник Геннадий Старовойтов, мой папа, с удовольствием рассказывал историю, как им был вызван сантехник. Весь день они проработали в художественной мастерской — папа прорабатывал мелкие детали на холсте, а сантехник менял трубы. И вечером, закончив работу, сантехник выдал: «Интересная у тебя работа, Геннадий… Но такая НУДНАЯ!»