когда-то двор был целым миром
а время гуще и плотней
ты жил не отличая вечность
от дней

Святые ангелы вязали облака
Из чистой, нежной, белоснежной пряжи.
Работы хрупкой хватит на века,
Всё для того, чтоб небо было краше.

А если станет грустно в тяжкий миг
И упадёт слеза на нити звонко,
Наденет тучка синий пуховик,
Дождём прольётся, словно из бочонка.

И смоет дождь печали-грусти след,
И скроется вдали, за перевалом.
Крылом нас ангел отведёт от бед,
Как рулевой, стоящий за штурвалом.

И наступила ночь глубокая. И звезды уже сияли в небе яркими красками. И удалился я в спальню свою, и лег. Но кот, увидев, что я лег на ложе своё, забыл все добро от господина своего и возопил: «Встань и корми меня, ибо голоден я и жажду!» И совал персты свои в очи мои, и приближал свой истошный голос к уху моему. И разгорелся гнев в сердце моем. Простер я руку свою и поднял тапку свою левую, чтобы поразить кота. И увидел кот, что открыл я очи свои, и возрадовался, и стал ласкаться ко мне и петь хвалебные песни во славу мою всемирную. И пожалел я кота в сердце своем. Ибо не имеет он разума в голове своей. И поднялся я с ложа своего, и пошел на кухню, и насыпал еще корма коту в первую миску его, двойною мерою, утрясенною. Во вторую же миску его налил молока свежего с пенкою. А ночью сквозь сон в правое ухо услышал я мурлыканье кота своего. И песни его были что колыбель вселенной. А на следующий день всё повторилось.

Однажды посмотришь на мужчину и подумаешь: я тебя любила, — и время будет прошедшее, и тебя переполнит изумление, ибо то было деяние столь поразительное, и опасное, и дурацкое…

Ты делай добро, если тот, кому делаешь недостоин получить, Но ТЫ же достоин ДЕЛАТЬ!

Я ненавижу, когда мне намекают,
Когда юлят, не зная, как сказать;
Я ненавижу, когда мне наливают,
А после осуждают и хулят;

Я ненавижу, когда мне запрещают,
Так, просто, лишь бы запретить;
Я ненавижу, когда меня встречают,
Чтоб поскорее проводить;

Я ненавижу, когда перебивают,
И не дают слова договорить;
Я ненавижу, когда припоминают,
То, что давно пора забыть;
… показать весь текст …

Только стукнет тринадцать — сбегай от заученных истин, от воскресных, навязших в зубах карамельных основ. За фургонами цирка, по палым желтеющим листьям, на вечерний сеанс, где волшебное крутят кино. От учебников, где идеальные «леди» и «сэры» — в мир растрёпанных книг, путешествий, дрожащих частот.

«- У меня есть два пенса! Гуляем на них, Гекльберри?»
«- У меня есть полпенни. Гуляем, конечно же, Том!»

В двадцать три всё становится резче, отчаянней, злее. Жизнь прорезана гранью на «до» и…
… показать весь текст …

Ещё декабрь не вступил в права,
И потому хозяйничать не вправе.
Но он плетёт на стёклах кружева
В украшенной снежинками оправе.

Так тихо, тихо к нам зима идёт
Под тонким белоснежным палантином.
И вскоре все дороги заметёт,
И заморозит чувства белым сплином.

Но этому всему наперекор
Декабрь люблю особенной любовью.
За что люблю — не знаю до сих пор,
Хоть станет даль холодной и слепою.
… показать весь текст …

…и молитва — детская слеза,
И мужские руки, что сильны в надежде,
Этот мир уже не будет прежним,
У молитвы — женские глаза.

Расскажи мне, какой твой снег?
Если хочется, помяни,
Я с тобой говорю во сне,
Просыпаясь от имени.

Сто дождей унесут покой,
Календарь отмотает срок,
Нам до счастья подать рукой,
А беда разлеглась у ног.

Вот же глупый я человек,
Это блажь, всё пройдёт к утру,
Можно, ты не умрёшь вовек?
Можно, я за тебя умру?
… показать весь текст …