Саша Иванова

Я работаю холодом на пол-оклада, привет.
Если нужно стереть улыбку — звоните мне,
безразличие месяц со скидкой, по красной цене.
Дешевле, чем пистолет.
В моём разуме иней, как в ночь декабря,
под моими руками живые теряют пульс.
Не стесняйтесь, я вас приодену, клянусь,
в самый мёртвый наряд.

Я работаю долго подручным зимы,
чтобы вам онемение стало, как мать.
Слишком тёплые, нужно скорей замерзать,
стать на тропы пустых и немых.
… показать весь текст …

Как же ты вырос, мой внутренний Цербер,

лежащий на косточках чьих-то историй, они приходили, как вёсны на север и гибли в холодном солёном растворе.

Как скоро вы пали, постройки Помпеи,
под натиском злости, созревшей до лавы. Я вынес себя, но других не успею (успел бы, но бросить их всех — моё право). Органная музыка сжалась до моно, ленивый оркестр уснул, бросив ноты.

Я слышу свой голос сухой, запылённый,
в гостиной, где были балы и фокстроты.

Как вмиг возмужала бессонница, будто чужая, глядит исподлобья, воруя мой кофе.
Любовь моя выросла взрослая и уезжает, искать другой дом, утешение, морфий.

Гулять по огромнейшим комнатам сердца,
… показать весь текст …

— Ты такой чудесный. Обо мне ещё никто не заботился так, как ты. Мне очень этого не хватало…
— И мне, — не задумываясь, ответил я. — Мне позарез нужно о ком-то заботиться, иначе я умру от дефицита смысла жизни в организме.

Отношения очень редко начинаются для любви. Обычно их начинают от голода.
Вам что-то отчаянно нужно, а у другого человека это есть. И вы берете это нужное вместе с человеком, потому что оно не отстегивается. И этот человек вам нравится, пока у него есть то, в чем вы нуждаетесь.
А потом одно из двух. Либо вы достроили свои клетки и вам это что-то больше не нужно. Либо у чувака этого нужного было очень мало, вы еще не наелись, а оно уже закончилось.
В обоих случаях человек вам перестает нравиться, потому что у него больше нет того, что вам нужно.

Если снаружи у вас доброта и тепло, то внутри должна быть не злость и не ярость. Внутри должно быть равнодушие.
Это единственный по-настоящему твердый материал.

Миллион косых пунктирных линий
солнце проплывает над домами
лист ореха падает на иней
девочка бежит навстречу маме
голубь в высыхающем фонтане…
стук трамвая дрожь земли в лодыжках
солнце зависает над мостами
выходи устроим передышку
есть пломбир холодными руками
палочку держать как сигарету
путаясь как волосы в расческе
в разговорах разве что об этом
запахе на каждом перекрестке
прелых листьев сомкнутых лопаток
… показать весь текст …

Люблю тебя…
И не умею это высказать.
Беспрестанно говорю о чем-либо другом, чтоб никто не узнал,
Что есть простые слова, которые до сих пор робею вымолвить.
Ведь эти слова говорим лишь раз в жизни.
Если бы я хоть сумел нарисовать
Ангела, летящего с сигаретой в зубах —
Чтобы ты засмеялась.
Если бы я хоть сумел написать тебе.
Но и это не получается.

Ориентируйтесь на реальную жизнь, а не на свои ожидания.

И приходит год, от которого ничего не ждёшь:
подрезаешь крылья, рывком вынимаешь нож,
Стаскиваешь лицо и платье, состарившееся в тряпье,
И желаешь молчать своё.

Ничего не любо — дорого на словах.
Уходя от вчера, приносишь в сегодня страх.
Вот бы выбросить по дороге, не спрятав, а отпустив.
Но на это уходят годы, длинною в стих.

Глядя в чужое зеркало, врешь себе — стекло делается белесым, хлипким.
Оттого и препятствий намного меньше, чем мы привыкли —
Радужка искажается, видя во всем подвох.
Но никто не плох.
… показать весь текст …

Ночь. Чайка вскрикнула вдалеке,
И грудная клетка ее рассыпалась на алмазы.
Ты не легок. Но ты пришел сюда налегке.
Очевидное принимается далеко не сразу.

Пристань. Вода прячется в стоптанном башмаке,
Настоящее крошится мелкой галькой. У края стоя,
Наблюдая, как сердце твое сплавляется по реке,
Ты спокоен.