Кем ты меня считаешь — тем я для тебя и буду.

Коколад

Он давно не стыдится слез. Достает фотографии.
Рассматривает их, как счастливый случай.
Когда он был молод, они с Сюзанной играли в мафию.
Она была должником, а он ее ласково мучил.
Они старели, целуя друг друга в седые головы.
Излюбленный ром заменили на молоко.
Он всегда и везде желал ее видеть голою,
А она обожала свои костюмы старушки Коко.
Он не то, что скучает… он просто боится один.
По привычке ей выжимает утренний фреш.
И кажется, будто она наблюдает со всех картин
И ворчливо кричит «Ты совсем ничего не ешь!».
… показать весь текст …

Неизведанная бесконечность, пропасть между мирами- вечность,
Где в разодранной пасти Вселенной мы теряем себя постепенно…
Мы теряем любимых часто, мы теряем любовь и счастье,
Как же много теряют люди… Не теряем мы лишь иллюзий…

И в бескрайних широтах напрасно так мечтаем мы не затеряться,
Так надеясь в душе на чудо- встретить где-то родное что-то…
Чью- то душу, чьё-то творение… Но как часто просто терпения
Не хватает нам, чтобы понять- может быть нам с себя начать???

Часто хочется нам без прич…
… показать весь текст …

Я щщитаю, что если бы Пушкин в наше время зарегился на каком-нибудь поэтическом сайте, его затроллили бы даже не за глагольные рифмы, сочетания типа «любовь/вновь», «мгновенье/виденье» и «банальность» образов. Его бы наши строгие поэтши заклевали даже не за такие строки:
С утра садимся мы в телегу;
Мы рады голову сломать
И, презирая лень и негу,
Кричим: — Пошёл! Е… ёна мать!
Они милого Сансергеича дружно зачморили бы за строки, которые, со свойственной самолюбивым, но примитивным умам особенностью все примерять на себя, всенепременнейше таки отнесли бы к себе:
«Пупок чернеет сквозь рубашку
Наружу титька — милый вид!
Татьяна мнёт в руке бумажку,
Зане живот у ней болит:
Она затем поутру встала
При бледных месяца лучах
И на подтирку изорвала,
Конечно, «Невский альманах».

Если из жизни исключить всю горечь огорченья
Или сладость счастья…
Если напрочь удалить пикантность ситуаций
Или пряность радости…
Если утратить экзотический вкус волнения
Или экстравагантность переживаний
Если не попробовать солоноватый привкус обид
— Нельзя утверждать что вы знаете вкус жизни…

Я люблю тебя, жизнь,
Что само по себе и не ново.
Я люблю тебя, жизнь!
Я люблю тебя снова и снова.
Вот уж окна зажглись,
Я шагаю с работы устало.
Я люблю тебя, жизнь!
И хочу, чтобы лучше ты стала…

Мне немало дано:
Ширь земли и равнина морская.
Мне известна давно
Бескорыстная дружба мужская.
В звоне каждого дня:
… показать весь текст …

Спит женщина, и ты ей снишься ночью, —
Когда кругом безмолвие и мгла, —
Тем юношей, которого воочию
Она конечно, видеть не могла.

Там вдалеке, в холодном блеске полдня,
Десантный взвод взмывает к небесам
Спит женщина, твои невзгоды помня
Больнее, чем ты помнишь это сам.

Она проходит длинною тропою,
Как будто по твоей идет судьбе.
И даже знает о тебе такое,
Чего ты сам не знаешь о себе.

Это было давно. Мы расстались тогда.
А назавтра по старой аллее
Я, забывшись, пришел машинально туда,
Где обычно встречались мы с нею.

И опомнился лишь под лучом фонаря
Возле дома ее, перед входом…
Так — случается — в первые дни января
Письма
прошлым датируют годом.

К чему копить ничтожные обиды,
Им не давать исчезнуть без следа,
Их помнить, не показывая виду
И даже улыбаясь иногда?

Они мелки, но путь их страшно долог,
И с ними лучший праздник нехорош.
Они — как злой блуждающий осколок:
Болит внутри, а где — не разберёшь.

Вот почему я их сметаю на пол,
Пускай не все, но большую их часть.
Осколок только кожу оцарапал,
А мог бы в сердце самое попасть.