Сухомозский

Самое страшное слово в словаре «Утро». Если с него начинается длинный-длинный день, в течение которого ты судорожно ищешь (и не находишь!), куда себя деть.

Земля после смерти любимой (го) — тюремная камера-одиночка.

Жена для мужа — тот же воздух! Есть он — о нем не задумываются и его не замечают. Исчезает — начинают задыхаться, вплоть до летального исхода.

Всегда не ко времени — только смерть!

Халявное не ценится. Убедительнейшее тому подтверждение — наше отношение к собственной жизни.

В браке некоторые живут, как две половинки, а некоторые — как ¾ и ¼.

Время не лечит. Оно калечит. Наши воспоминания.

«Жить за двоих» после смерти своей половины, как минимум, — эгоизм, как максимум — предательство.

Моя голова — сошедший с ума лицедей:
Я не могу с людьми и не могу без людей!

Если время тянется долго — это не страшно. Страшно — когда оно тянется бессмысленно.

Фанаты религии и воинствующие атеисты выражают свои чувства массово.
Верующие и безбожники делают то же самое, но исключительно приватно.

«Детский» тест на разницу между социализмом и капитализмом: а) в убогой упаковке — отменная еда; б) в отменной упаковке — убогая еда.

Со смертью жены я начал верить в бога. И бог для меня — ОНА!!!

Разница в проклятии «Гореть тебе в аду!» и «Гореть тебе в крематории!» — существенная: в отличие от второго, в первом вас сожгут живым.

Главная трагедия человека в том, что его тело не снабжено кнопкой «Жизнь: выключить».

Учитывая изощренные пытки, которым несчастные подвергаются в аду, весьма странно, что его персонал до сих пор официально не признали террористической организацией.

Китаец-коммунист — примерно то же, что проститутка-девственница.

Хуже смерти — это когда жить не хочешь, а должен.

Полное одиночество — это когда тебе не отвечает даже эхо.

Львиную долю страниц в истории болезней друг другу вписывают супруги.