Какая же в жизни должна приключиться беда,
Чтоб, горько рыдая, потребовать в кассе вокзала
У старой усталой кассирши билет «в никуда»?
Девчонка сейчас предо мной эту фразу сказала…
Смешно успокаивать, в душу влезая силком,
Когда о подобной услуге тебя не просили,
И ты понимаешь — тебе человек незнаком,
Но здесь промолчать я, увы, оказалась не в силе…
Шепнула кассирше, в себя приходящей едва,
Которая с этим, наверно, впервые столкнулась,
«А может у вас „в никуда“ есть билетика два?
Мне тоже туда!» … И девчонка в ответ улыбнулась,
И высохли слёзы моментом… Наверно, везде
Важнейшим нередко бывает какая-то малость,
Чем ближе ты к вершине — больше тех,
Кто, подноготной истинной не зная,
Считает, что на голову успех
Свалился сам… Нет, я не понимаю
Подобных мыслей! Знаю наперёд:
Успех не птица — в руки не садится…
Он к тем придёт, кто раньше всех встаёт
И спать обычно позже всех ложится!
Неужто безгрешен, кто злобно, завистливо судит?
Так много теперь беспощадных и жалящих ртов…
Ломаются судьбы. И с ними ломаются люди,
Как тонкие стебли растрепанных нежных цветов.
Ни снег, ни крещенская прорубь души не очистят…
В чернильных потемках порою теряется свет.
На свалке из жизней сжигают тома, словно листья,
И ветер гоняет обрывки вчерашних газет.
На проклятом месте уже не растут обелиски.
Не плачут друзья, как проведать ты их не зови.
Лишь глупый вандал, что когда-то считался мне близким,
Пройдет по руинам разрушенной им же любви…