Людмила Гордеева

Как хочется нажать delete, и отключить воспоминанья,
но лента памяти бежит. И ты приходишь на свиданье
давно ушедших в Лету лет. Неуловимо подсознанье
бросает камушки вослед, запретные стирая грани.
А ты живешь, и ешь, и спишь, по кругу бегаешь привычно,
ты веселишься и грустишь, листая годы безразлично.
Когда-то что-то потерял, и это как ключи от дома.
Остался в прошлом идеал.
И ты, поныне им ведомый,
цепляешься за сон, мираж, душа и тело так не в ногу,
лелеешь прошлого шалаш, и молишься о чем-то Богу.
Как хочется нажать delete, забыть, перевернуть страницу.
Но лента памяти искрит и нарушает все границы.

Два серебряных кубка наполнены ядом…
На далёком погосте чернеют кресты…
Я в чудовище, вдруг появившемся рядом,
Безнадёжно искала родные черты.

Та, что в сердце твоём обитала незримо,
Что боялась нехитрое счастье спугнуть,
Умоляла с надеждой: «Опомнись, любимый!
Отчего ты безжалостно рвёшь мою грудь?»

Моё сердце изранило острое жало,
Не оставив ни счастья, ни жизненных сил.
Но чудовище нежности больше не знало,
Как мужчина, который навек разлюбил…

Вечерний чай на кухне, в полумраке,
И разговор душевный перед сном…
Любимый рядом — и уходят страхи,
И я в тот миг мечтаю об одном:
Пускай подольше длится это счастье,
Когда глаза ласкают лучше рук!
И полумрак не скроет нашей страсти,
Окутывая томностью вокруг…
Не изложить, поверьте, на бумаге
Всего того, что теплится в груди:
Вечерний чай на кухне, в полумраке,
И ночь любви, что ждёт нас впереди…

Я с ним не первый день уже общаюсь,
И знаете — в нём есть какой-то шик…
И не женат! Вот только сомневаюсь —
Совсем ли полноценный он мужик?
Ведь слишком подозрительно: мужчина,
Но равнодушен к женщинам совсем…
Вы согласитесь — просто чертовщина,
Когда не увлекается никем
Красавец, что почти два метра ростом…
Почти ариец голубых кровей!
А объяснилось всё довольно просто —
Он в самом деле оказался гей!
Взгрустнулось даже… Нет, не осуждаю…
Любой из нас свой выбирает путь…
… показать весь текст …

Бывает так — в душе погаснет свет,
Ты в сердце дверь захлопнешь, а над нею
Табличку размещаешь — «Входа нет!»
И вам знакомо это? Сожалею…

Но вдруг Любовь без стука входит в дверь,
И ты, от удивления немея,
Вдруг слышишь фразу — верь или не верь:
«Я тут… Прости, читать я не умею…»

Пусть мало будет — ста друзей,
Пусть много будет — полврага,
Пусть здесь в теченье жизни всей
Не гаснет пламя очага.
Пусть хлеб печется на огне,
И пусть от щедрого труда
Гостям, соседям и родне
Здесь предлагают хлеб всегда.
Пусть здесь родится человек
И услаждает этот дом,
Пусть мудрость старости вовек
Не покидает этот дом.
Пусть зависти и клевете
Сюда дороги не найти, —
… показать весь текст …

Осень-бродяга в истоптанных ботах
Медленно шлёпала… грустное что-то
Тихо бубня под порывами ветра,
Кутаясь зябко в накидку из фетра,
Взглядом усталым взирая в туман,
Спрятав обиды в дырявый карман.

Жалкая Осень, старуха седая,
Хмыкала, юность свою вспоминая,
Злато и роскошь, цветные наряды,
Чувств опьяняющие звездопады…
Ну, а теперь — только листья ей вслед,
Будто обрывки вчерашних газет.
… показать весь текст …

Я выпью кофе… и отправлюсь в осень,
И на дорожках — листьев отпечатки.
Чуть мерзнут руки в тоненьких перчатках,
Апрель — нескоро. В тучах — неба просинь.

Ловлю губами поцелуи ветра,
Листом кленовым под дождем танцуя…
Твой слышу голос в серебристых струях,
На мокрых стеклах напишу ответы.

В волшебном танце мы летим как будто,
И в лужах сонных — счастья отраженье.
Глаза в глаза — до головокруженья…
Сквозь день осенний… в нашу ночь. И утро.

Чужая боль… Как многие считают,
Она болит иначе, послабей…
Но есть и те, кто сердцем ощущают,
Они средь нас — кто мягче, кто грубей…
Не платят людям за добро зарплаты —
Зачем тогда им стоит дорожить?
И очень жаль, что белые халаты
Не могут этой меткою служить…
Но рада я, что всё же их немало —
Принявших, как свою, чужую боль…
Давным-давно я с вами рядом встала…
Мне разделить с тобой её позволь?

Закипая, играет мне чайник свистящие гаммы.
Дверь захлопнулась. В комнату дверь, но, надеюсь, не в душу.
Что случилось? Слова превратились у нас в криптограммы.
Здравый смысл испарился, а юмор совсем занедужил.

Титанический труд — ты сумел заковать себя в панцирь.
И не то что бы крик, ты не слышишь теперь канонаду.
Исчезает над чашками пар в затянувшемся танце.
Твое время придет, ты увидишь, поймешь, так не надо.

Твои мысли дерзки и воинственны, словно команчи.
Я любуюсь тобой, расправляешь широкие плечи
Мой почти повзрослевший, почти независимый мальчик.
Приходи же на кухню, и чай все недуги излечит.
… показать весь текст …