---Елена---

Продолжающееся холопство перед денежным мешком, вот — суть воплей против современного, рабочего насилия, применяемого… против буржуазии (…)
Эти интеллигентские прихлебатели буржуазии «готовы» вымыть шкуру, по известной немецкой пословице, только с тем, чтобы шкура всё время оставалась сухою.
Когда буржуазия и привыкшие служить ей чиновники, служащие, врачи, инженеры и пр. прибегают к самым крайним мерам сопротивления, это ужасает интеллигентиков. Они трепещут от страха и вопят ещё более визгливо о необходимости вернуться к «соглашательству». Нас же, как и всех искренних друзей угнетённого класса, крайние меры сопротивления эксплуататоров могут лишь радовать, ибо мужания, созревания пролетариата к власти мы ждём не от уговоров и уговариваний, не от школы сладеньких проповедей или поучительных декламаций, а от школы жизни, от школы борьбы.

На всё свои законы есть:
Вот например, у нас уж исстари ведется,
Что по отцу и сыну честь…

Фамусов

… Ученье — вот чума, ученость — вот причина,
Что нынче, пуще, чем когда,
Безумных развелось людей, и дел, и мнений.

Хлёстова

И впрямь с ума сойдешь от этих, от одних
От пансионов, школ, лицеев, как бишь их,
Да от ланкартачных взаимных обучений.

Княгиня
… показать весь текст …

Страх, не умеряемый смелостью, делает человека трусом; смелость же, не умеряемая страхом, производит гибельную дерзость и буйство.

Патриотизм, чей бы то ни был, доказывается не словом, а делом.

Родственница работает учителем в сельской школе Волгоградской области. У них недавно взяли девушку преподавать ин. яз без диплома, так как она заканчивает вуз и через полгода получать диплом.
Кто-то написал об этом в прокуратуру, после проверки директору штраф 50тыс, на школу 200 тыс, ее саму уволили.
И после этого ждут молодых специалистов в сёлах с зарплатой 14 тысяч…

Судить человечество следует строго,
но стоит воздать нам и честь:
мы так гениально придумали Бога,
что, может быть, Он теперь есть.

Живём в частном доме. Есть у нас кот, который начинает гулять в январе. Пропадает на два или три дня, потом приходит. Поест, поспит и опять уходит.
Возвращается он тут с 5-дневной гулянки. Чихает, сопли текут, дышать носом не может, дышит ртом, ну заболел короче. Спустя пару дней под ошейником заметила записку: «Здравствуйте, пожалуйста, лечите побыстрей котика и пусть он приходит к нашей кошке, а то она нас в могилу сведёт, орет ходит, скучает наверное. Ждём с нетерпением».

В 2001 году я купил свою первую квартиру. В двухэтажном доме, на два подъезда. В каждом подьезде четыре квартиры, по две на площадке. Я купил на втором, на первом одна квартира пустовала, а в другой жила странная семья — две женщины и трое детей. Одна из женщин была очень милая, по имени Татьяна, всегда со мной вежливо здоровалась и останавливалась пообщаться — как идет ремонт и прочее. Другая же была придурошная истеричка, постоянно орала на детей благим матом, переходящим в визг на зависть циркулярной пиле. При этом у них что-то рушилось и билось вдребезги.
Я не мог понять- как такие разные женщины уживаются друг с другом. Очень жалел Татьяну. Примерно полгода мне понадобилось, что бы выяснить, что никакой второй женщины и нет.

— Я просил вас не убирать у меня на столе, — говорил Николай Евграфыч. — После ваших уборок никогда ничего не найдешь. Где телеграмма? Куда вы ее бросили? Извольте искать. Она из Казани, помечена вчерашним числом.

Горничная, бледная, очень тонкая, с равнодушным лицом, нашла в корзине под столом несколько телеграмм и молча подала их доктору; но всё это были городские телеграммы, от пациентов. Потом искали в гостиной и в комнате Ольги Дмитриевны.

Был уже первый час ночи. Николай Евграфыч знал, ч…
… показать весь текст …