Gulimnur

Проснувшись (или — нет) поутру (или -ночью) 15 (или — 20) минут я тщетно пыталась поднять веки. Так, с закрытыми глазами, встала, дошла до двери, стукнувшись об его косяк, включила искры из глаз, вспомнила добрым словом звёздного Мишку, укравшего безвозвратно «зимний» час, и беззаботно спящего в своей берлоге, кое-как собралась и прибыла на работу. Я — работаю? Или…

Дурак свободен от сомнений. Восприняв мало, глупый полагает, что воспринял все, и считает себя обладателем истины…

Там, где толпа рукоплещет бандюганам, интеллигентные люди не остаются.
Но это не они хлопают дверью…
Сквозняк заполняет образовавшуюся пустоту…

Музыка, это вино, наполняющее чашу пустоты.

Ах, Моська… Лай, сколько хочешь, но вздумаешь укусить, подумай прежде, —
а не останешься ли так — с открытой пастью?

«Вокруг — поэтши, дуры, дураки,
Ах, как же от меня вы далеки!»

Звезда неимоверной ширины
(раздутая), — вещала с вышины.

Но дунул ветер, даже — ветерок…
Слетел с неё завязанный шнурок,
И сдутый шар понёсся в тот же миг,
«Поэт я… — пшик», — пищА, —
«Поэт я… — пшик!»

И взять нельзя,
и бросить — тяжело…
Не разорву
на части сердце…
Дороги наши снегом замело,
Не отступить, и не согреться…

Моя любовь —
Двуликая луна,
Ёщё чуть-чуть, —
и канет в море…
Стою опять над пропастью одна…

Как утопить без счастья — горе?

У моей знакомой была царская золотая монета… Однажды она решила вставить себе из неё зубные коронки.
Помню, как она приговаривала: «Умру, начнут делить её, тянуть каждый себе. Лучше я её использую, правда же?» «Конечно, дорогая, ты как всегда — права»…
И вот, зубные протезы готовы.
Взвесили готовые коронки, а вес их меньше, чем был у монеты. Врач говорит — лишнее я верну.
Ан нет… «Ничего не знаю, сделай слой толще, но всё используй на мои зубы». «Как?!» «А вот так!».
Доктор, недолго думая, залил остаток золота на один зуб. Этот клык выпирал над всеми зубами, как украшение индейца, но! — её это вполне устроило…
Так она и сверкала до самой смерти золотым клыком…

Одна — любовь …
А две —
Любви…
И три, четыре…

А пять —
любвей?

Шесть, семь, и восемь…
Двадцать пять —
Любвей? Любовей?
Как сказать?

Четыре…
… показать весь текст …

Однажды моя, ныне покойная свекровь, гостила у своей дочери.
Утром рано к той зашла соседка.
Пока они чаёвничали, из спальни вышла свекровь.
«Аза, это твоя мама? Какая она красивая!»
На что почтенная женщина, ни разу в жизни не пользовавшаяся косметикой, выслушав от дочери перевод, совершенно серьёзно сказала: «Скажи ей — это я ещё не умывалась…»

Моя милая свекровь… Светлая ей память…