Послевкусие победы с сединами на висках.
Наши прадеды и деды вместе с нами в тех рядах,
Полк бессмертный марширует на девятое опять.
Не вернуть уже давно нам, не вернуть нам время вспять.

Мама — это свято,
Мама — это важно!
Мама — это дата-
День рождения наше.

Мама — это вера,
Мама — это пристань.
Мама — это сила,
Мама — это искры!

Мама — это корни,
Мама — это ключ.
Мама — это всё,
Мама — свет и луч!

Соловьиная трель это дыхание Вечности, радостно приветствующая весну и романтическую любовь!

Когда вы перестаёте подстраиваться или предавать свои интересы
ради чужого одобрения, «лишние» люди уходят сами.
Это не потеря, а освобождение места для тех,
кому вы дороги настоящими, а не удобными.

Тай Ночка

Слышит шёпот фотошопер:
«Как бы спрятать Зине попер?»

Но модель кричит: «Эй, стоп!
Мне не нужен фотошоп!
Это ж странно… это бред:
Баба есть, а попы нет».

Путешествие на поезде — это побыть в уютном домике на колесах, где по соседству журчат живительные ручейки диалогов,
а в недрах души мерцает философская озерная гладь, заглянув в которую, ощущаешь себя в другом времени, где льются роднички воспоминаний.

Смотри!
Как изменился цвет зари.
Как-будто в ней теперь видна
Кровопролитная война.
Закат!
Не трогай наших ты ребят.
Никто из них не виноват,
Что руки держат автомат.
Луна!
Ты непомерно холодна,
И в равнодушии одна
Всё смотришь, как идёт война.
Мой Бог!
Молю тебя, чтоб ты помог.
… показать весь текст …

Когда есть стимул, то в душе разгорается внутренний огонь,
где даже встречный ветер превращается в союзника…

Он просыпается с ощущением, что мир опять ему что-то должен. Обычно-комплимент. Но никто не кланяется. Тогда он идёт в интернет — охотиться на сильных женщин.
Он мастер комментариев уровня «купи себе нормальную сумку». Под каждым глубоким текстом он старательно пишет ересь. Сам он, конечно, помнит только два правила: вилку можно облизать на людях, а чужую боль-высмеять.
Его суперсила -не замечать в себе душевного урода. Он думает, что он рыцарь, но его доспехи держатся на скотче токсичного уюта, а конь давно сдох под тяжестью его обид.
Он очень боится тишины. Именно поэтому так громко стучит ложкой по пустой тарелке. Но проблема в том, что его давно уже никто не кормит. Даже фигнёй на серебряном блюде.
И когда одна из женщин уходит на свою прямую дорогу к свету, он остаётся в лабиринте. И искренне не понимает: «Ну я же так красиво возмущался! Почему она не аплодирует?».
А она просто отсекла нежизнеспособную клетку. И даже не заметила потери.