Жизнь без тебя сошла на нет,
на горечь лжи и сигарет,
на боль, притёртую к виску,
на мутноглазую тоску.

Жизнь без тебя сошла на блажь,
на многословный эпатаж,
на гололёд, морскую соль,
на мрак и холод цифры «ноль».

Жизнь без тебя — не жизнь, а так —
вполне бессмысленный пустяк.
Лишь наледь вечной мерзлоты
взамен миров, где я и ты.
… показать весь текст …

Очень странно, но я тебя больше не слышу.
То есть слышать-то слышу. Понять — не могу.
Словно заняты кем-то привычные ниши,
словно я на другом, на чужом берегу.
Ты ведь рядом, ты близко. Ты чувствуешь, дышишь,
точно так же встречаешь закат и зарю…
Ты не то что б меня совершенно не слышишь,
просто в толк не возьмешь всё, что я говорю.
И пускай мы звучим даже громче и звонче —
ничего не вернуть. Перерезана нить.
Мы играем в испорченный наш телефончик,
не пытаясь хоть что-то в игре изменить.
И фальшивя в любой, самой простенькой ноте,
запирая сердца, как на ключ — кабинет,
… показать весь текст …

Когда и ты ушла, и все ушло,
перемешав семь нот в безумной гамме,
и жизнь моя, как битое стекло,
лежала у разлуки под ногами;
когда повсюду рушились миры
и даже солнце восходило реже,
а в телеке стенали «Песняры»
о Вологде и пуще в Белой Веже;
когда слова «потом», «попозже», «впредь»
казались футуристским жалким бредом,
когда хотелось лечь да помереть,
укрывшись с головой тяжелым пледом;
когда стихов горели вороха,
когда в воде не находилось брода,
… показать весь текст …

Спокойно, парень. Выдох «Омммм» полезен загнанным нейронам.
Вагончик тронулся умом — по сути, заодно с перроном.
Делю с попутчиком еду: два помидора, хлеб и сало.
На дальней станции сойду, где ни названья, ни вокзала.

Умчится прочь локомотив. А я останусь в брызгах света,
с советской песней совместив хайнлайновские двери в лето;
найду ответ у сонных трав, о чем мне карма умолчала,
себе с три короба наврав, что можно жизнь начать сначала.

Такой покой, такой уют воспел бы Пушкин и Овидий…
… показать весь текст …

Под осеннею пятою нам опять побыть охота.
Кличут осень «золотою», а ведь это — позолота,
в день базарный — пол-карата. Бижутерия. Дешёвка.
Тема в темпе «модерато», Богом сыгранная ловко.
В скверах — бледные поэты рыщут, как в чащобе волки,
хоть давно до них воспеты рыжесть листьев, воздух колкий,
дождь, летящий ниоткуда, лунный серп, что так немолод…
Как вместить в понятье «чудо» эту смерть и этот холод?!
Нас обманывать нетрудно. Мы обманываться рады.
Мы исполнены подспудной, подсознательной бравады:
пусть живём не в пасторали, пусть топор примерен к вые,
но ведь осень — умирает, ну, а мы — вполне живые.
А вокруг — наборы фото. Невесёлые картинки.
И всё та же позолота с темнотою в поединке.
… показать весь текст …

Мне не нажить ни славы, ни наград,
на быт не навести богатый глянец.
По убежденьям я республикрат.
А если выпью — демократианец.
Мне страшно жить. Я подхожу к концу.
Над домом что ни день летает «Мессер»,
в котором со свининой ест мацу
ликующий израильский агрессер.
Хоть я женат, но всё равно один —
в гостях и дома, на работе, в баре
боюсь, вот-вот уколет Ким Чен Ын
меня зонтом, намазанным кураре.
О Путине со мной не говори!
Своей шизофрении зная цену
… показать весь текст …

Не попав в мушкетёрские списки, славный сын обедневших дворян,
в городке захудалом российском проживал шевалье д’Артаньян.
Было в домике бедно, но чисто, и отцовы заветы в чести.
Благороднее идеалиста не найдёшь, хоть Гасконь прошерсти.

Он был худ, словно странника посох, с несомненным царём в голове,
и дразнили его «недоносок», и дразнили его «шалавье».
Он бросался в неравные драки, позабыв свой рекордный ай-кью,
и обидчики знали, собаки, что в карманах его — ни экю.

Но, покуда наточена шпага…
… показать весь текст …

Ночь черна, Фортуна зла, на исходе силы…
Неважнецкие дела, голубь шизокрылый…
Истощилась даже злость, истончились чувства…
В домино одна лишь кость — дублик «пусто-пусто».

Жисть ушла, увы и ах, превратилась в муку…
И во всех земных прудах — лебедь раком щуку.
Грусть-тоска стучит в висок, ветерок в кармане…
Мне известен адресок кузькиной мамани.

Бог творил мою судьбу, полон мыслей нежных,
но видал меня в гробу в тапках белоснежных.
Я, обиды не тая, понимаю Бога:
у него таких, как я, безобразно много.
… показать весь текст …

Холода у нас опять, холода…
Этот вечер для хандры — в самый раз…
В магнитоле — «Облади-облада»,
а в бокале черной кровью — «Шираз».
И с зимою ты один на один,
и тебе не победить, знаешь сам…
Не до лампы ли тебе, Аладдин,
что поныне не открылся Сезам?!
И не хочется ни дела, ни фраз,
и не хочется ни проз, ни поэз…
Проплывают облака стилем брасс
акваторией свинцовых небес.
Но уходят и беда, и вина,
разрываются цепочки оков
… показать весь текст …

Столько тебе снести, сколько тебе нагрузят.
Взвалят на горб — тащи, зубы сцепив, потом
Встретят у родника, встретят у врат корузых,
Лоб промокнув сухим, с синей каймой платком.
Выделят на глоток чистой воды прохладной,
Выделят тень на шаг, мол, отдышись, давай.
Молча перекрестив, снова направят взглядом.
Ты еще не донес. Это еще не …