Черноплодная рябина ветки гнёт под грузом ягод,
Листопад кленовый рядом раздевает старый клён.
Я последний день с тобою, осень, рядышком присяду,
Чтоб запомнить твой волшебный золочёный перезвон.

Тишине природы вторя, замирают сердца ритмы,
Лишь по струнам веток тонких бродит осени мотив,
И, то грустно, то игриво навевает ветер рифмы…
Осень, счастье нагадала, путь земной позолотив.

Осень капает за ворот и снежинками играет,
И ветрам повелевает облететь вокруг земли.
Осень крепкими замками в лето двери закрывает,
Провожая нас навстречу сказкам матушки зимы.

Язык людям дан, шоп договариваться, а не обиженно молчать.

Чувство ненависти — не делает лучше ни того, кого ненавидят; ни того, кто ненавидит.

Осколками разбитых отношений
кромсают всё, что раньше берегли
и изощрённостью взаимных обвинений
врагов заклятых даже превзошли.
Летят в костры ненужности признанья,
событий даты и традиций шик,
и ужас обоюдного кривлянья
не посещает бывших ни на миг.
Не дорого, не свято и нет смысла
цепляться за соломинку любви,
когда она над пропастью зависла,
кидающих друг в друга визави.
Пусть догорит, к чему вам головёшки
ненужною надеждой воскрешать…
… показать весь текст …

Распахнутым плащом и яркостью наряда,
рябиновыми бусами, зонтом наперевес —
красивой, молодой, не отводящей взгляда,
пришла к нам осень в дом, имея интерес.
Козырный, не простой — не отпуская лето,
на подиум ввести и модный приговор
с усмешкой объявить, мол ты не так одето,
ты бабьим летом стань, произведя фурор.
Пусть зрители к ногам твоим бросают астры,
от умиленья я дождём чуть-чуть всплакну
и песню для тебя Шевчук споёт горласто,
натягивая вновь гитарную струну.

Время тянется к нам, как опутавший муху паук,
хоть, по сути, нужны мы ему, как жирафу подкова.
Что от нас остаётся? Один только свет или звук.
Но, увы, не всегда. Иногда ни того, ни другого.
Слово слову не ровня. Различны их вес и цена.
Глянь: вот это бесплотно, как пух, а другое — железно…
Иногда от записанных слов остаётся одна
пустота, равнодушный мираж, безвоздушная бездна.
Только хочется верить, что в будущем мареве лет
через толщи словес и забвенья лихое цунами
чей-то чуткий радар, что настроен на звук и на свет,
отличит от нуля то, что было придумано нами.

Как можно быть таким исчадьем, Рая…
Не стоит доносить на недоносков…
У Вас ланиты падают на перси…
Страшнее всех — проктологи с артритом…
Как ты гламурна в этой телогрейке!..
Вы зря ко мне с метровою рулеткой.
Он был красив, но мухами засижен…
У Ихтиандра вновь подгузник мокрый…
Мы с вами тут намедни недоспали…
Непарные носки стирал зачем-то…
Ширинка не скрывала горькой правды…
А «Мастурбатор» — не монгольский ль город…
Ну ладно, всласть нельзя, но как-то можно…
Нельзя при дамах самовыражаться!..
… показать весь текст …

мы страдаем, любим, пьём вино…

Но молчанье остаётся золотом,
хоть в Начале было не оно.

Слово есть костёр в процессе тления.

Спешка.
Недодуманность.
Недуг.

Странно лживы по определению
мысли, обратившиеся в звук.
… показать весь текст …

Пред тем, как разлететься на куски,
на боль в висках, на неблагие вести,
мы стали так отчаянно близки,
как два металла, спаянные вместе.
Окрестный мир ютился по углам,
став пустотой, неразговорной темой
нам — близнецам, прославившим Сиам
единой кровеносною системой.
Мы отрицали приближенье тьмы
и восславляли гордое светило…
Но как-то поутру проснулись мы —
и в лёгких кислорода не хватило.
Ни я к высокогорью не привык,
ни ты. Нас ослепили солнца блики.
… показать весь текст …

Плыл вечер. Хлеба парочка краюх
закускою казалась в тёмной стыни.
И старый друг был лучше новых двух,
поскольку новых не было в помине.
Не лучшим был десятилетний скотч
(хоть всё равно закончился с восходом).
Но это всё потом. Пока же ночь
с озябших стен стекала вязким мёдом.

То книжный шкаф, то вешалки крючок
являлись вместе и поодиночке:
камина склеротический зрачок
из темноты выхватывал кусочки,
чернил дрова, выплёвывал золу,
… показать весь текст …