ПростоТа

Шведская семья — ещё туда-сюда, а стол у них — подлинное безобразие. Особенно с греческими ингридиентами, когда из картошки на вас кто-то смотрит и шевелит лапами… Это салат «оливье» или можно погладить?

Приходит Ангел к Богу и говорит:
«Господи, сегодня у нас по плану женитьба!»
И полетели они холостых да незамужних искать.
Смотрят, парень в поле работает. Красивый, крепкий и холостой.
Летят дальше. Видят девушка трудится, снопы вяжет. Кровь с молоком, красавица. Незамужняя.
Дальше смотрят пьяница сидит. Пьет и пьет, пьет и пьет. Ну все пропил. Холостой. Кому он нужен?
В другом окне — девушка. Ленивая, преленивая. О себе только и думает, дом запустила.
«Давай так», — говорит Бог Ангелу. «Трудягу-парня женим на ленивице, а пьяницу на красавице».
«Господи, — просит Ангел. Может наоборот?»
И ответил Бог: «Если сделать по твоему, то одни от работы лопнут, а вторые с голоду помрут».

— Ты куда?
— Воздухом подышать!
— Компания нужна?
— Да, желательно нефтяная!

Разгневанная женщина способна превратить в смертоносное оружие всё, что под руку подвернётся.

— Наши отношения с другими народами налаживаются и будут налаживаться!
— Отставить. Ложить неправильно — правильно класть. Накладываются и будут накладываться!

— А Генсек — это имя или фамилия? — спросили мы как-то у Ба.
— Генсек — это заболевание мозга. Причем неизлечимое.

Как мало надо человеку для счастья! … это всё относительно. Иногда для счастья надо несравненно больше, а иногда — намного меньше. Сейчас это для тебя — чашка кофе. Завтра может оказаться кружка рассола. Через неделю — новые сапоги. А я знал времена, когда пределом мечтаний был обычный кусок хлеба. Глоток воды. Или просто чтобы не было больно…

Когда человек не такой, как вообще, потому один такой, а другой такой, и ум у него не для танцевания, а для устройства себя, для развязки свого существования, для сведения обхождения, и когда такой человек, ежели он вчёный, поднимется умом своим за тучи и там умом своим становится ещё выше Лаврской колокольни, и когда он студова глянет вниз, на людей, так они ему покажутся такие махонькие-махонькие, всё равно как мыши… пардон, как крисы… Потому что это же Человек! А тот, который он, это он, он тоже человек, невчёный, но… зачем же?! Это ж ведь очень и очень! Да! Да! Но нет!

Народ, народ… Затрёпанное слово,
которым очень любят спекульнуть
сидящие на шее у народа,
привыкшие болтать с трибун о том,
как нежно они любят эту шею.
Единого народа в мире нет.
Всегда в любом народе — два народа,
те, что сидят на шее у других,
и те, кто эту шею подставляют.
А надо разучиться подставлять.

Терпеть не могу доморощенных философов, которые утверждают, что время — лучший лекарь. Время — хороший анестезиолог. Годы притупляют боль, но рана-то остаётся.