А сегодня на рынке с утра продавали талант,
И не дорого вовсе! Всего рубль двадцать четыре.
Налетали художник, поэт, музыкант,
За минуту талант разгребли, размели, раскупили…
И осталось всего ничего, пару грамм под конец,
Не продать, слишком мало, а выбросить жалко.
Долго думал, куда применить сей талант, продавец,
И оставил его просто так, уходя, на прилавке…
Возвратились домой все, кто утром купил свой талант,
Только что же с ним делать? Увы, продавец не сказал…
Безуспешно пытался играть на тр…
`
Для стихов о давно ушедших
тяжело подбирать слова.
Первый голос угрозы шепчет, мол, не радуйся, что жива, захочу и достану, стану страшным сном твоим, помни, дрянь…
«Забери-ка своё гуано. И отстань».
Стон второго корёжит нервы: «Вы-ы-жгла, су-у-ка, меня до дна-а…»
Хм. Второй, а как будто первый. Будто я у него одна не такая была, как надо. В каждой куколке видел брак, и чинил, и ломал с досады…
Я тебя предаю. Каждый день понемногу.
Забываю. Прощаю. Прощаюсь. Молчу.
Я увязла в войне между бесом и Богом,
Но устала от крови, от звона кольчуг…
Я тебя предаю. Каждым новым рассветом.
Каждой новой строкой и глаголом«любить».
А по правде сказать, не предательство это —
Ты ведь первый ушёл. Разорвал нашу нить.
Я тебя предаю? Нет, лечусь от простуды
Удивительным солнцем, светящим вдали.
Я встречаю весну, уповая на чудо.
Только что-то в груди нестерпимо болит.
Ненавижу любовь — эту подлую, лживую суку!
Поначалу манит, соблазняет надеждой на рай,
И в удобный момент, не спеша, заползает гадюкой
В беззащитное сердце. Чертовски умна и хитра!
Достаёт нож и вилку с довольной улыбкой гурманки:
Ей известны твои потаённые мысли и сны.
И играет она на тебе, как на бедной шарманке,
А потом, наигравшись, спускает шакалов цепных:
Недоверие, ревность, враньё… И становится тошно…
Ты ещё не успел осознать, что случилось с тобой,
А она вдалеке издевательски машет ладошкой
И с отрыжкою сытой трубит запоздалый «отбой».
— Привет!
— Ну привет!
— Как дела?
— Всё отлично:
любима и счастлива,
как ты хотел.
А ты?
— Всё путём!
Заработал прилично.
Устал. Успокоился.
Дома осел.
— Всё так же свободен?
— Всё так же свободен!
Никто не способен меня оседлать!
В чем отказала я тебе,
скажи?
Ты целовать просил —
я целовала.
Ты лгать просил, —
как помнишь, и во лжи
ни разу я тебе не отказала.
Всегда была такая, как хотел:
хотел — смеялась,
а хотел — молчала…
Но гибкости душевной есть предел,
и есть конец
у каждого начала.
Меня одну во всех грехах виня,
В чем отказала я тебе,
скажи?
Ты целовать просил —
я целовала.
Ты лгать просил, —
как помнишь, и во лжи
ни разу я тебе не отказала.
Всегда была такая, как хотел:
хотел — смеялась,
а хотел — молчала…
Но гибкости душевной есть предел,
и есть конец
у каждого начала.
Меня одну во всех грехах виня,
Погоди, я зажгу на минуточку в комнате свет,
Погляжу на глаза твои полные слез и обмана.
Я устал от бессонных ночей и хочу слышать «нет».
Как ни странно, наверное, это покажется странным.
Ах, как ярко вдруг вспыхнула лампочка под потолком,
Но не нитки вольфрамовой пламя в глаза мои режет.
Расскажи, наконец, поскорей расскажи мне о том,
Как без веры живешь ты и как мне прожить без надежды.
А в окно на огонь все летят и летят мотыльки,
Разбиваясь о стекла, но веры своей не теряя.
Пусть мне кто-нибудь скажет: нет веры, умру от тоски,
Но с надеждою вместе, а это все в корне меняет.
А коль так-то прости — извини, я, пожалуй, пойду. К мотылям, что живут днем одним, как и я, под луною.
Раскидай свои карты по простыни, карты не врут,
ЗА ЧТО ВЫ ЛЮБИТЕ МУЖЧИН… За что вы любите мужчин?- Спросил я женщину в саду. За мудрость вспаханных морщин, — Она ответила, вздохнув, — За буйный гнев и добрый нрав, За то, что он всегда не прав. За то, что засыпает с ней, А бережет моих детей. За то, что сыплю перец в щи, — За это я люблю мужчин. А вы за что любили нас?- Спросила женщина смеясь. Я долго думал и сказал: За то, что знал вас и не знал.
Светофоры, дайте визу,
Едет «скорая» на вызов.
Кто-то на Пушкарской задыхается.
Есть тревога на лице,
Есть магнезия в шприце,
Щас она там быстро оклемается.
Это не для развлеченья,
Эффективней нет леченья,
Чем её подслойное введение.
После десяти кубов
Если ты не стал здоров,
Значит, это недоразумение.