— Я мог бы спасти больше… Я мог бы спасти больше… Мог бы спасти больше… Мог…
— Благодаря Вам спаслась тысяча человек… Посмотрите на них…
— Если бы у меня было больше денег… Я просадил столько денег, — Вы даже не представляете… Если бы я…
— Будущие поколения будут благодарны Вам за все.
— Я так мало сделал…
— Вы очень много сделали.
— Эта машина, — Герц мог бы купить машину… Зачем я её оставил себе? Это же… Десять человек… Десять человек… Ещё десять человек… Этот значок — два человека. Он из золота… Ещё два человека. Они не дали бы мне двух, по меньшей мере — одного. Ещё одного можно было бы спасти. Ещё одного… Одного… За это… Я мог бы спасти ещё одного, ещё одного… И я не сделал этого… Я не сделал этого…

Сегодня мне приснился сон, до боли вещий:
Лил мелкий дождь, стуча по подоконнику,
И осень-дева, собирая свои вещи,
Пугала без причины ветром школьников.

Она носилась, как шальная, ну ей-богу,
Не понимали в спешке люди, что к чему,
То выбегала в непонятках на дорогу,
То, словно в прятках, жалась к мокрому холму.

И где-то к вечеру, уставшая, присела
Поближе к дому на багряно-рваный плед.
«Ну, вот и всё,-сказала вслух она, — успела!»,
Сложив последний свой замызганный жилет.

Он закачал в свои мозги афоризмы, как она закачала в свои груди силикон.

Водку я пью только тогда, когда нет выбора, но повод есть.

Он:

Эта музыка глаз, эти струны твоих берегов
Окрыляют мою неустанную нежную душу.
Я тебя раздеваю цепочкой заманчивых слов,
Что слетают, как ноты, с осенних багряных верхушек.

Эти руки твои, что ласкают меня по ночам,
Заставляют пылать под луной в раскалённых объятьях.
Я губами скольжу по божественно сладким плечам
И рисую на теле твоём поцелуями счастье.

Этот голос, как шёпот вдали умолкающих птиц,
Что уносит меня в мир желаний, не знает тревоги.
… показать весь текст …

Обжигающий взгляд луны,
Чёрный кофе на дне, как смоль,
Я в твои постучался сны,
Рядом быть, — прошептал, — позволь?!

В скуке сходит душа на нет,
Отрывные летят листы.
И не греет любви жилет,
Без тебя я за ночь простыл.

И считая за следом след,
Десять тысяч шагов вперёд,
Я счастливый искал билет,
Думал: вновь меня он спасёт.
… показать весь текст …

Мелодии из чувств,
отражаются на клавиатуре любви,
где мажор преобладает над минором,
словно Душа переигрывает грустные ноты,
уловив тепло и взаимность другой Души,
создает светлую и нежную музыку.

После «дела врачей» антисемитизм усилился, особенно в отношении медиков еврейской национальности.

В начале 1953 года Абрама, который к этому времени был подполковником медслужбы, уволили из армии, не дав дослужить до военной пенсии. Семья вернулась в Ленинград и поселилась в одной длиннющей комнате с Сониной матерью и сёстрами. Абрам стал работать на скорой помощи, а Соня устроилась участковым врачом в районную поликлинику.

Через несколько лет из одной из комнат той же квартиры выехала сосед…
… показать весь текст …

Госпиталь размещался в сельской местности, в просторной усадьбе, окружённой фруктовыми садами. Начиналась осень, и деревья были усыпаны жёлтыми и красными яблоками, огромными сочными грушами, сливами… Когда Абрам пошёл на поправку, он присоединился к группе выздоравливающих, по ночам совершавших набеги на ближние сады. Уходя часов в одиннадцать вечера, они возвращались через пару часов, наевшись фруктов и принося полные карманы и пазухи для лежачих раненых.

В одну из ночей, в половине первого,…
… показать весь текст …

Придя назавтра в условленное время в ресторан, Абрам увидел там, кроме хозяев, ещё нескольких человек. После знакомства разговор пошёл о Палестине.

— Я был в концлагере, — сказал высокй брюнет. — Не дай Бог никому испытать то, что фашисты там делают с евреями. А всё это — потому, что мы разобщены, у нас нет своего государства, своей армии. Надо всё это создавать, и нам понадобятся люди с боевым опытом. Мы собираемся в Палестину, ты не хочешь к нам присоединиться? И неужели тебе не хочется жить…
… показать весь текст …