Равиль

Жили-были на Руси два веселых друга. Власть вершили как могли, престол пустив по кругу. Набрали под себя людей, а те творят, что хочат. И не слышат свой народ, что в слезах хохочет. Все что можно стало тлен. Заводы разоре*нны. Народ преклоненный в колен. Голодный, обозленный. Слова с экранов як святцы. Льются каждодневно. И все наоборт идет. Грызут кучка гиенов.

Как давно это было. Память лишь фрагменты хранит. Теплоход, дискотека, отражением блестит. Звезд сияние в водах. За бортом. До утра. Поцелуи, смущение и в бутылку-игра. Теплоход шел неспешно. Мимо русских градов. Белоснежных церквушек, звоны колоколов. Мимо плыли пейзажи русской земли. А ночами, ночами теплоход и огни. Снова танцы, и радость, и укромны места. Поцелуи с смущением. И опять до утра. Как давно это было. Юнность быстро прошла. Только память зачем-то те моменты нашла.

Зачем мы любим, а посля. Зачем? При расставании мы мучим душу. Для чего?.Ну если так случилось, что пожертвовали всем. Зачем тогда тревожить сердце. Ну за что? Мы любим, расстаемся, и просимся назд. А может не любили, едва достигнув цели?. Ну кто же в этом так в открытую поведать будет рад. Сокроются, измены спрячут, но все равно все выдаст сцены на постели. Нам дал любовь всевышний лишь одну. Но что творим мы люди: в грехопадениях тонем. Ошибка за ошибкой тянет нас ко дну. И станется что будем скоро в преисподней.

В пабе Баварском двое сидят. Тихо звучит фортепиано. Полные нежности пристальный взгляд. Кофе горячий дурманит. Долгий влюбленный взгляд в тишине. *как ты? а ты? Я скучаю. Я тоже любимая. Не сплю по ночам. В снах ты приходишь родная. Как там на Родине? А как у тебя? Трудно наверно, я вижу. Вон и мешки под глазами темнят. Осунулся весь. Знаю, слышу.* Звучит фортепиано в полуденный день. Двое, украдкою встреча. Взгляды горящие, взгляды кричащие. Разлука на годы, на вечность.

А знаете, так хочется мне иногда. С Синдбадом поменяться хоть на миг. И в путь под парусами за моря. Чтобы познать, увидеть мира лик. Его красо*ты, необычные места. Каскады водопадов, невиданных зверей. Цветов обширные поля. И страны разные, и разных в них людей.

Наверно ЖИЗНЬ есть течение реки. Однажды каплей зародится. И в даль несет воды свои. К большой воде, чтоб раствориться. А может жизнь есть кадр киноленты. Мелькнет на миг средь кадров и уйдет. И только двадцать пятый кадр в памяти сверкнет. А может в лету канет словно летом лед. Оставив близким лишь отдельные моменты.

Как-то проснулся и кажется тело. Обмякло совсем и движения нет. В глазах пустота, надо мною висела. Душа и смотрела на меня, как на предмет. Она повесела и улетела. И даже глаза взгляд не кинули вслед. Соленой слезой на ресницах горела. Та пустота, в которой жизни и нет. Что телеса? Скорлупа, одежонка. В которой томится наша Душа. Она покидает, она улетает. Она видит мир и кидает в глаза. И потому видим сны мы ночами. Кто-то цветные, кто-то в темных тонах. Душа их дает нам и правит телами. И чувствами полнит: счастье, грусть, боль и страх…

Ну почему же люди не летают. Не дал создатель крылья нам. Видно на заре времен из рая изгоняя. Он ограничил возможности землян. И почему мы не умеем плавать как дельфины. И тут схитрил всевышний: не* дал плавников. Видать рассстроили создателя: в грехах повинны. Оставил жить нас на тверди материков. Вот потому, мы люди, лишь во снах летаем. И плаваем и покоряем океанов глубь. Имеем крылья, но только из металла отливаем. И воздуха берем с собой, чтоб не тонуть. Как жаль, что люди не летают. Вот так подняться бы под небеса. И посмотреть на всю красу, что окружает. Чтобы понять как нам нужна земля. Как жаль что люди плавать не умеют. Чтобы нырнуть в лагуны океана на день, на два. Без всякого железа, которые движениям мешают. И посмотреть богатства полные моря.

Окно в ночи горит, в нем силуэт печальный. В накинутом платке. Взор ко звездам дальним. Слезки по щекам дорожкой соли. Обида от любимого и столько боли. Слезки падают на розу алую. Превращаются на ней в кристаллы. Боль обиды давят так сердце. Закрывается в любви дверца. Так зачем же так мы делаем, люди. Обижаем тех что рядом, любим. И не думаем как слова ранят. Их бросаем как любовь в пламя.

Музыка с надрывом в динамике звучала. *MA PERKE* пел Челентано нам. Мы с тобой сидели и молчали. Лишь свечи плакали в ответ песенным словам. Сидели молча, глаз не поднимая. Прощальный вечер и сказать друг другу нету слов. Мы эту жизнь с тобою проживая. Сказали столько, что не вместит этот кров. Надрывом подорвали свое счастье. Оно ушло, сгорела вся любовь. И вот поет нам Челентано и слышим мы любви ненастье. Что охладило наши чувства, нашу кровь. Прощальный вечер, плач свечей, мотив печали. Поднять бокалы нет желания и сил. Как жаль, что так сложилась, наверное в самом начале. Ошиблись где-то и растеряли перья от любовных крыл.