У меня нет времени болеть», — сказала же… – Ольга Караванова
Ее день состоял из ста двадцати трех писем, четырех мозговых штурмов, рабочего календаря, который не знал пустых пространств, такого количества слов, что ими можно было бы обклеить стены небольшого города и больной спины, куда она «складывала» всё, что не разрешала себе переживать.
Она носила деловой костюм, знала три языка и никогда не опаздывала на собственную усталость. Но на днях, прямо посреди рабочего дня, когда она потянулась к ксероксу, у нее под лопаткой что-то коротко и остро завязалось в узел. Где-то между позвоночником и памятью она почувствовала, как внутри нее начала формироваться немая тишина. Не та тишина, в которой отдыхают, а тяжелая и мертвая, как в выключенном аквариуме.
Она испугалась. Потом приказала себе не сметь болеть. Потом попыталась вспомнить, когда в последний раз плакала. Память услужливо принесла ей несколько подходящих эпизодов, но каждый оказался снабжён печатью «неуместно». На одном она должна была быть сильной, на другом — благодарной, на третьем — разумной… Слёзы стояли в очереди, как пассажиры на вокзале, где отменили все поезда. А спина все немела. Тишина приближалась.
Сначала она была похожа на незнакомое животное, которое осторожно принюхивается к человеку. Потом стала комнатой, в которой обнаружились старые вещи: обида на неблагодарных людей, завёрнутая в пожелтевшую газету; детская зависть, похожая на зелёное яблоко с металлическими зубами; гнев, который много лет сидел под кроватью и выращивал себе рога; и печаль, такая огромная, что её невозможно было поместить ни в один рабочий календарь.
Она положила руку на место под лопаткой, где затягивался невидимый узел. И впервые за много лет почему-то спросила себя не о том, что ей необходимо сделать, а о том, чего она так давно хочет, что уже перестала задавать себе этот вопрос. Ответ не пришёл…
Тело уже ответило за неё: оно завязалось узлом там, где кончались слова. Тело велело ей никуда не спешить. Ни к работе, ни к чужому ожиданию, ни даже к той себе, что всегда была должна. Тишина стояла рядом, дышало ровно и не просила ничего. В очереди слёз, наконец-то объявили посадку и она позволила им быть — без печати, без свидетелей, без «неуместно»…Под лопаткой отпустило. Но мир уже успел стать другим…
Клинический психолог
А деловые женщины да ещё и незамужние — вообще как танк!..
Потому что нет "надёжный спины".
Нет того, кто скажет: "Остановись, милая, и отдохни".