Вчера в парке я заметила мужчину, кормящ… – Ольга Караванова
Идея о том, что, одаривая кого-то, мы вершим великое благо, — это самая коварная иллюзия в гардеробе нашего эгоизма. Нарциссическое Я примеряет белоснежное пальто «спасителя», и это весьма изысканный способ удовлетвориться за чужой счет. Психоаналитическая традиция знает этот соблазн под разными именами. Но то, что выглядит как забота, часто оказывается актом присвоения: другой становится зеркалом, в котором ты можешь созерцать себя и свое великодушие.
У Жака Лакана, французского психоаналитика, есть понятие «нарциссического нарратива» — это такая тонкая эмоциональная аренда, в которой одариваемый расплачивается не деньгами, а отдает в залог собственное право быть обязанным.
Словно тонкий кружевной воротник, прикрывающий уязвимость, эта скрытая сделка незаметна для глаз посторонних. Но в зеркальном лабиринте бессознательного мы всегда ищем отражение, способное шепнуть нам самое главное: «Ты существуешь, ты прекрасен». Дающий получает удовольствие от собственной щедрости, а берущий — невидимую обязанность эту щедрость признать. Он должен быть благодарным и, желательно, восхищённым самим дающим. Так формируется своеобразная эмоциональная ипотека, проценты по которой выплачиваются годами.
Вот только настоящая щедрость начинается там, где заканчивается потребность управлять чужой благодарностью. Где получатель не превращается в пожизненного арендатора чужого великодушия.
Я шла и думала: даяние — это всегда круг. Если ты даешь, чтобы вернулось, — это торговля. Если даешь, чтобы увидели, — это спектакль. А если даешь, потому что не можешь иначе, — это благое дело. Благое дело — это когда рука раскрывается и пустеет, не оставляя на ладони даже тени сожаления. Когда ты отдаешь не для того, чтобы тебя увидели, а потому что иначе — никак. Как дерево отдает тень: не глядя, кому и зачем. Как река отдает воду: не требуя, чтобы море помнило её имя…
Голуби давно склевали крошки и разлетелись по своим голубиным делам. Они не задержались, чтобы выразить признательность, не выстроились в очередь за автографами и не предложили мужчине дружбу до конца жизни. Возможно, именно поэтому они оказались самыми свободными участниками этой маленькой сцены. И мне подумалось: иногда самый большой подарок, который мы можем сделать другому, — это оставить ему свободу ничего нам не возвращать. Даже благодарность…
Психолог, влюбленный в психоанализ