Когда-то я думала, что в моём невосприятии «виновато» отсутствие характерной для русской поэзии рифмы. Но вот читаю стихи другого современного поэта Ричарда Маккейна, того самого который перевёл мои стихи:
Oh, I have climbed the pinnacle
and stared at the void below,
have witnessed the many miracles,
that only love can bestow.
_____________________________
О, я поднимался на вершину
И смотрел на пустоту внизу,
Я был свидетелем многим чудесам,
Которыми способна одарить только любовь.
* * *
И ангел в жилище моем поселился
И всем, чем он полон, со мной поделился.
И я шевельнуться боюсь рядом с ним,
Чтоб не был он мной ненароком тесним.
И перышко с ангельских крыльев упало,
И мне хоть чуть-чуть белизны перепало.
* * *
Перебрав столетий груду,
Ты в любом найдёшь Иуду,
Кровопийцу и творца,
И за истину борца.
И столетие иное
Станет близким, как родное:
Так же мало райских мест,
Те же гвозди, тот же крест.
* * *
Что делают с нами? Сживают со света.
Давно ли? С рождения, с осени, с лета.
И как, удаётся? Конечно, всегда.
Зачем же, скажи, — мы приходим сюда?
Приходим сюда, потому что мы званы —
Сменить получивших смертельные раны.
* * *
Да человек ведь жить собрался.
Едва родился, жить старался,
Смешными ножками сучил.
Когда подрос, стишки строчил.
Всё время чем-то загорался.
Да как же можно вдруг лишить
Его святого права жить,
Лишить излюбленных занятий,
И тело, ждущее объятий,
Слепыми пулями прошить?
* * *
О Господи, зачем ты нас завёл?
Ну для какой такой высокой цели?
Ты видишь, сколько с нами канители?
Твой мир без нас куда бы краше цвёл.
Ну кто ещё Тебя так «достаёт»,
И теребит Тебя и окликает?
Кошачье племя, знай себе, лакает,
А птичье племя, знай себе, клюёт,
А тучи в небе, знай себе, плывут,
А дождик летний, знай себе, лепечет.
А люди мир Твой, знай себе, калечат,
Потом Тебя спасать его зовут.
* * *
Надо в школах ввести —
Очень важный предмет.
Тот, которому равного, думаю, нет:
Надо радости — с раннего детства учить.
Надо эту науку — в программу включить!
Надо залежи счастья — учиться искать.
Надо знать, как суметь его — не расплескать,
Чтобы в возрасте позднем, почти на краю —
Сохранить не расплёсканной — радость свою…
* * *
Но что-то в этом мире есть,
Что неспособно надоесть:
Осенних листьев позолота,
Шопена призрачная нота,
Вермеера особый свет.
И никаких сомнений нет,
Что мир по вкусу мне пришёлся,
И клином свет на нём сошёлся.
* * *
А кто мне может посоветовать
Как жить на свете и не сетовать,
Не причитать и не роптать —
Тропинки торные топтать.
И на земле, где так невесело,
Чтоб всё же радость перевесила.
* * *
Очень трудно быть живой,
Жить, как транспорт гужевой
В век высоких технологий,
И, едва таская ноги,
Всё же всюду поспевать,
С энтропией воевать,
В завтра светлое тащиться
И ещё при этом тщиться
Сохранить задор юнца
До победного конца.
* * *
Есть тишина, и мне она внимает.
Есть воздух, и меня он обнимает.
Есть небеса, они мне дарят свет.
О Господи, чего здесь только нет!
Уменья нет… Дай, Господи, уменье
Ценить всё это каждое мгновенье!
* * *
Я признаю'сь тебе на ушко,
Что я — типичная болтушка,
Мила мне жизнь иль не мила,
Я только знаю бла-бла-бла.
И, не боясь дурного глазу,
Я всё выбалтываю сразу.
Вот только рифму подыщу
И тут же что-то сообщу.
* * *
Ценится всё — даже малость!..
Краткость прекрасных мгновений!..
Осень — не грусть. Она радость!
Тысяча сто впечатлений!
* * *
Играл с тенями лёгкий ветер,
И длился день, и был он светел,
И не кончался дивный сказ,
И я, забыв про всё на свете,
Жила лишь солнечным «сейчас».
* * *
Я этих мест давнишний житель,
Родного языка носитель,
Хранитель всех его чудес,
Слова нужны мне позарез.
Я ненасытный потребитель
Всех оборотов речевых,
Служебных слов и ключевых.
По ним томленье длится, длится,
И, если тянет поделиться,
Встречая дивную зарю,
«Нет слов», — словами говорю.
* * *
Смотри суровой правде в рот,
Но делай всё наоборот.
Она твердит, что всё напрасно,
А ты — что солнечно и ясно.
Она — что время истекло,
А ты — что тихо и тепло.
Она про то, что всё конечно,
А ты — благодарю сердечно.
Скажи — спасибо, что честна,
Но только жаль, что так грустна.
Тебе бы не было так худо,
Коль ты б умела верить в Чудо…
* * *
Я ничего не понимаю
И не пытаюсь понимать.
Проснувшись, взглядом обнимаю
Земную эту благодать,
Что на глазах моих творима
Из ничего, из ничего,
Из мига, мчащегося мимо,
Из трепетания его.
* * *
Бастуют слёзные желёзки,
Не вырабатывают слёзки.
Хоть жить бывает не в дугу,
Никак заплакать не могу.
А как бы сразу полегчало,
Коль всё, что душу отягчало,
Что в ней царапалось и жглось,
Слезой прозрачной пролилось.
* * *
Не думай: «Быть или не быть», —
Вопрос не в этом.
Ты думай, где бы свет добыть,
Чтоб жить со светом,
И чтобы свет не угасал
Ни на минуту,
И чтобы он тебя спасал
В любую смуту.
Чтоб, окажись ты в роковом
Мгновенье трудном,
Ты мог в кармашке боковом
Или нагрудном
Вдруг обнаружить не ключи,
Не рукавицы, —
А то, что может, как лучи,
Сиять и литься.
* * *
Что надо, чтобы жить?
Совсем немного надо:
В июльский день кружить
По тихим тропам сада.
Здесь на краю села
Весь день белеть жасмину…
Я век свой прожила,
А лета — половину.
Лучи, что день принёс,
На радость нам даются,
И нет причин для слёз,
А слёзы льются, льются.
* * *
Пытаюсь жить одним лишь днём,
Одним стремительным мгновеньем,
Его мерцающим огнём,
Его капризным вдохновеньем,
Его способностью летать,
В земных делах не увязая,
Его талантом испытать
Тоску и нежность, исчезая.
* * *
Жизнь весьма коротка, но достаточно времени, чтобы
Раскусить и распробовать ту, что горька и сладка,
Что сверкает, как золото самой неслыханной пробы,
И блестит, как дешевка, которой торгуют с лотка.
Жизнь весьма коротка, да к тому ж на мгновенья дробится,
Все равно время есть, чтоб проникнуть в ее закрома,
Чтоб устать от нее, а потом в нее снова влюбиться,
Разлюбить, а потом быть опять от нее без ума.
* * *
Для грусти нету оснований,
Кочуем в длинном караване
Всех поколений и веков,
Над нами стая облаков,
А перед нами дали, дали…
И если полюбить детали,
Окажется, что мы богаты
Восходом, красками заката
И звуками, и тишиной,
И свистом ветра за стеной,
И тем, как оживают листья
Весной. И если в бескорыстье
Земных поступков наших суть,
Не так уж тяжек этот путь.
* * *
Кругом дежавю — воробьи да сороки,
Привычные свойства обычной мороки,
Где строки, бегущие наискосок,
Как тропы, ведущие в ближний лесок,
Где каждый сучок обладает сноровкой,
Талантом казаться подарком, обновкой.
* * *
О жизнь, лишь теперь сознаю я отчётливо,
Как тратилась ты на меня нерасчётливо,
Как много даров мне бесценных дала,
Когда я чего-то другого ждала,
Когда ни хранить, ни ценить не умела
Того, что по воле твоей я имела.
Теперь мы в итоге с тобой на мели,
И вряд ли нам что-нибудь светит вдали.
Зато я и малым могу обходиться,
Мне даже ненастная осень годится,
Я даже в промозглый ненастный денек
Могу отыскать золотой огонек.
* * *
Всё празднуй, всё. Проснулся на заре,
Открыл глаза — будь счастлив, что проснулся,
Что ты опять к себе домой вернулся,
Пусть даже будни на календаре,
Пусть ты застрял во временах тугих,
Пусть дождь и хмарь — попробуй наслаждаться
Живым дождём. Ведь можно не дождаться
Вовек причин и поводов других.
* * *
Даже впавшим в тоску не советую вешаться,
Потому что пока ещё есть чем утешиться.
Чем конкретно — сказать не могу на ходу.
Пальцем в небо немедленно я попаду.
Впрочем, небо нам тоже дано в утешение,
Если только поддерживать с ним отношения.
Ведь оно, хоть далёкий, но верный сосед
И годится для чистосердечных бесед.
Да к тому же на небе полно небожителей:
Добрых ангелов — преданных нам утешителей.
* * *
Мы — земные, печальные жители.
Нам безумно нужны утешители.
Не гнобить надо нас, не пугать,
А ночами уснуть помогать.
А с утра надо наше внимание
Привлекать к красоте мироздания.
* * *
Давайте в чёрный день подумаем о снеге,
О медленном его и неустанном беге.
Летучие снега раскидывают сети…
Давайте в черный день подумаем о свете,
О будущем светло и ясно о минувшем.
Огромное крыло над озером уснувшим,
Отбрасывая тень, в безмолвии качнётся,
И сгинет чёрный день, и белый день начнётся.
* * *
Спасибо тишине. Она умеет слушать,
И не спешит в ответ потоки слов обрушить.
Спасибо тишине за то, что мне она внимает,
И кажется, меня отлично понимает.
Спасибо тишине за то, что не подводит,
И время для меня она всегда находит.
За то, что никуда, и никогда не рвется,
И с ней поговорить всегда мне удается.
* * *
Молчат осенние пруды,
Они набрали в рот воды
И молча небо отражают —
Воображенье поражают.
А, может быть, и мне начать
Красноречиво так молчать,
По тропам осени кочуя?
Но кто, поняв, о чём молчу я,
Мне скажет, радость не тая:
«И я так думаю, и я»?
* * *
Если ты музыкант, значит должен любить тишину
И, её нарушая, испытывать должен вину,
А вернее, стремление быть на такой высоте,
Чтоб Господь подтвердил: это звуки те самые, те,
Что способны соперничать с музыкой той тишины,
Той бесценной, которой по воле твоей лишены.
* * *
Как быть? Как прожить свои дни неподъёмные,
Когда у Всевышнего дни неприёмные?
И кто-то шепнул: «Свой дежурный приём
Ведёт столь знакомый тебе окоём.
И так он сегодня приветливо светится,
Что просто достаточно взглядом с ним встретиться.
И записи нету к нему никакой.
Проснулся и видишь: приёмный покой».
* * *
А радоваться жизни ты умеешь?
Порадуйся, а то ведь не успеешь.
Вон как летят стремительно года.
Куда же нам откладывать? Куда?
Ведь ты всё старше. Значит, всё острее
Вопрос о сроках. Радуйся быстрее!
* * *
Не верь тому, что навязали.
«Жизнь тяжела», — тебе сказали.
Не верь, пожалуйста, не верь.
Кто знает, что она за зверь?
Кто знает, что она такое?
Тот говорит — в ней нет покоя,
Тот говорит, что счастья нет,
Тот норовит вернуть билет,
Тот о бессмертии хлопочет,
А жизнь идёт себе, как хочет, —
То непригодна, то годна,
Причём у каждого одна!…
* * *
Не мучай себя, не терзай и не мучай,
Доверься удаче, надейся на случай,
И участь твоя будет также легка,
Как крылышко бабочки и мотылька,
И как светлячков голубое мерцанье…
Господь да не вынесет нам порицанье
За то, что устав средь весомостей жить,
Решили надежды свои возложить
На лёгкое крылышко, яркую вспышку
Ночных светлячков, дав себе передышку.
* * *
И говорим о том о сем,
Покуда в сумерках пасем
Сухой листвы стада овечьи.
И бесконечны наши речи
О будущем, о вещих снах,
Об ускользающих годах,
Неизживаемых обидах..
О том, о чем и вдох, и выдох.
* * *
Меня же кто-то пригласил
На белый свет. С какой же целью?
Чтоб я писала акварелью?
Плясала, не жалея сил?
Жевала яблоко ранет?
Снимала с летних суток сливки?
Чтоб выясняла цель побывки,
Сходя тихонечко на нет?..
* * *
Придумала себе рубеж.
А хорошо б остаться меж
Минувшим годом и грядущим
И жить во времени текущем,
Где этот свет и этот мрак
Не обозначены никак,
Где нет ни имени, ни даты.
И если крикнут мне: «Куда ты?»
Скажу: «Спешу я к той заре»,
Которой нет в календаре.
* * *
Жили-были старик со старухой,
Жили-были обычной житухой,
Жили в оттепель, жили в застой,
Как живут на родимой шестой
Части суши — в трудах и под мухой.
Жили-были… На этом сюжет
Чисто сказочный сходит на нет.
Золотую им не дали рыбку,
Но зато ободрали, как липку,
Деда с бабой на старости лет.
Ни одеться теперь, ни поесть…
Все же что-то от сказочки есть
В нашей жизни, где спинка минтая
Стоит дорого, как золотая,
И подобных сюжетов не счесть.
* * *
Нас Бог послал сюда влюбляться
В леса, что скоро оголятся,
В недосягаемость небес,
В летящий мне наперерез
Пожухлый лист на пёстром фоне,
В твои глаза, в твои ладони.
* * *
Поверь, всё кончится добром,
И будут ангелы пером
Твоим водить. Крылами будут
Тебя касаться. Не забудут
Тебя всечасно привечать,
И откровения печать
На каждое мгновенье ляжет,
И грешный мир себя покажет
Лишь с наилучшей стороны,
И в море чуткой тишины
Способен будет зарождаться
Лишь чистый звук. Дожить. Дождаться…
* * *
Откуда мы знаем, что завтра настанет?
А вдруг оно завтра с постели не встанет.
А вдруг его в полночь никто не разбудит,
А вдруг его больше на свете не будет.
Я всяких сюрпризов боюсь не на шутку.
Хватайте скорее вот эту минутку,
Держите, пока она не улетела,
Пока нас порадовать не расхотела…
* * *
Вот чудо: хоть явилась старость,
Но юность не ушла, осталась.
Вот чудо: так они дружны,
Друг с другом так они нежны
И так нуждаются друг в друге,
Как очень близкие подруги.
* * *
Душа от нежности болит,
Душа от счастья разрывается,
И сердце бедное шалит,
И это жизнью называется.
Синдром вот этот болевой
В ответ на каждое событие
Сигналит: «Ты живой, живой».
Вот драгоценное открытие!
* * *
Помилуй, Господи, меня
За поведение хорошее,
За то, что не могу ни дня
Прожить без слов и строчек крошева,
Их добывая из ночи,
Из тьмы, из блика предрассветного,
Из мигов, ясных, как лучи,
Из беспорядка несусветного.
Помилуй, Господи, молю,
За поведение примерное,
За то, что я, как Ты, люблю
Творенья дело эфемерное.
* * *
Как ты думаешь — всё не напрасно?
И надежды питать не опасно?
И к кому-то душой прикипеть?
И о счастье заливисто петь?
Ну скажи — хорошо или плохо
Чуда ждать до последнего вздоха?
* * *
Не изымай меня из оборота,
Судьба моя. Поверь, я знаю что-то,
Чего не знают те и те, и те.
Я знаю что-то о земной тщете,
Я знаю, знаю, не пойму откуда,
Как превращать весь этот морок в чудо.
* * *
Пожить бы возле тихой речки,
Чтоб плыли облаков овечки,
Чтоб отражался в речке клён…
Но рядом лишь река времён
Течёт. И нет грустней утечки,
Чем та, когда твой мир родной
Поток уносит ледяной.
* * *
Кто подтвердит, что я была?
А, впрочем, для чего мне это?
Учиться надо у рассвета:
Пришёл, ушёл, и все дела.
Пришёл и светом всё залил,
Слегка обрадовал кого-то,
Ещё сложил и в рифму что-то
И черновик перебелил…
* * *
А небеса у всех свои:
У тех поют, у этих плачут,
У третьих — что-то вечно прячут,
Ценя девиз: «Молчи, таи…»
Да и рассвет у всех иной:
У тех — спасительный, желанный,
У тех — сомнительный, туманный,
У этих — горестный, больной.
И день, в который мир вступил,
Как будто тот же, но при этом
Одних он залил ярким светом,
Других — во мраке утопил.
* * *
А просто привередничать не надо,
Тогда и будет каждый день — отрада,
Услада, утешенье, пир-горой.
И даже этот пасмурный, сырой,
Дождем размывший все дорожки сада, —
И даже он достоин всех похвал
За то, что наступил, не сплоховал.
* * *
А покуда жива, а покуда
Я жива, всё надеюсь на чудо.
Стыдно, право, в мои-то лета.
Суп кипит и не мыта посуда,
И с зари до зари — маета.
И с зари до зари… ну, а всё же
Сверху синь и меж ветками тоже
Синева, и деревья кругом,
Обступая меня и тревожа,
Шелестят о другом, о другом.
* * *
Зачем сводить концы с концами?
Пускай они сплетутся сами.
Зачем насильно их сводить
В безукоризненную нить?
Пускай они висят свободно.
Переплетаясь как угодно,
То змейкой станут, то кольцом,
Переставая быть концом.
Кольцом нежданным, новым кругом,
Еще не вытоптанным лугом,
Еще не скошенным цветком
И просто воздуха глотком.
* * *
А пока из этой жизни нас не выбили
Вижу иву, что согнулась в три погибели,
Вижу иву серебристую, плакучую,
Примоститься рядом с нею рада случаю,
Примоститься рядом с ивою над речкою,
Где плывут овечка следом за овечкою,
То есть облако пушистое за облаком —
Жизнь морочит нас своим смиренным обликом.
И гляжу я на нее глазами кроткими…
Что-то дни опять становятся короткими,
Но куда ни гляну — всюду злато чистое,
Исключение лишь ива серебристая.
* * *
А всё-таки спинку бы надо держать,
Не складывать крылья, как лист не дрожать,
Все дни без разбора — и вторник, и среду,
И прочие дни отмечать, как победу
Веселья над грустью, рассвета над тьмой,
Сиянья над хмарью, весны над зимой.
А ежели носа не можешь не вешать,
Ищи поскорее, кого бы утешить,
Кому бы сказать: «Не тоскуй, не грусти».
Глядишь, и себя так сумеешь спасти.
* * *
Никто ведь не должен тебе ничего.
Ты праздника хочешь? Придумай его.
По песне тоскуешь? Так песню сложи
И всех окружающих приворожи.
По свету скучаешь? Чтоб радовал свет,
Ты сам излучай его. Выхода нет.
* * *
Будьте счастливы срочно. Вы слышите? Срочно,
Потому что мы здесь не навек. Это точно.
Потому что мы здесь лишь на срок, лишь на миг.
И, поскольку удел наш земной невелик,
Надо поиском радости срочно заняться,
Чтоб потом пред Творцом не пришлось извиняться
За зашоренность нашу и за слепоту,
Неспособность постичь этих дней лепоту.
* * *
С губ моих слово «счастья» опять сорвалось.
И откуда оно в этом мире взялось?
В этой серенькой мороси, посланный свыше.
…Кто-то будто шепнул, умоляю потише
Это робкое нечто легко расплескать
И потом невозможно почти отыскать
Пропадёт, упадёт, ускользнёт, затаится,
И свидание с радостью не состоится.
* * *
Но выход есть. Куда ни глянь — повсюду выход.
Ты просто ранним утром встань и выйди тихо
Из той судьбы, к которой ты давно пришпилен.
Незримый зодчий сей тщеты — он не всесилен.
Иди на свет, иди на звук, на все четыре.
Коль посмотреть на всё вокруг немного шире,
Узришь как много троп неторных наплодила
Не то заря, не то мечта. Не убедила?
* * *
Я так сегодня рано встала,
Что Акт Творения застала
На самом пике, самом взлёте,
И на высокой самой ноте.
* * *
Не знаю, как чувства свои передать,
Я только умею в подушку рыдать,
И с помощью всхлипа и стона, и вздоха
Поведать могу как мне трудно и плохо.
Но будет картинка бедна и крива,
Коль скажет, что я только этим жива,
Забыв помянуть, что, устав убиваться,
Умею я музыкой дня упиваться.
* * *
Нужны ли имя, время, дата,
Коль есть «однажды» и «когда-то»,
И даже просочилась весть,
Что на земле нетленка есть,
И некто маленький и тленный
Творит нетленку во вселенной.
* * *
По осени брожу,
Где нынче всё прозрачно.
Причин не нахожу
Смотреть на вещи мрачно.
* * *
День прозрачен, тих и ясен
И во всём со мной согласен.
Мы сегодня заодно…
Льётся золото на дно,
Что покрыто жухлой травкой.
Жизнь внесёт свои поправки,
Всех рассорит, разведёт,
Разногласия найдёт.
Но сегодня всё едино —
Золотая середина.
* * *
Наверно, я всё-таки случай особый.
Попробуй прогнать меня. Только попробуй.
Я в воздух вцепилась и не ухожу,
На вешнем ветру от восторга дрожу,
Словами счастливыми всё заливая.
Я женщина слабая, не волевая,
Но я до последнего буду стоять,
За луч ухватившись, от счастья сиять,
От нежности к вешнему свету сгорая,
Всему вопреки, несмотря, невзирая.
* * *
Что-что? Вы говорите: «счастье»?
И я хочу принять участье
В том, что зовётся счастьем здесь.
Такая взрывчатая смесь
Цветов, когда октябрь у власти.
Вот золото, а вот рубин
Рябиновый, что мной любим.
И всё это под снежной крупкой.
Сам Бог велел душе быть хрупкой
В том мире, что неистребим.
Неистребим? Как знать? Как знать?
Но нынче он мечтает стать
Нарядным. И так рад нарядам,
Что мы не знаем сплошь да рядом
Как эти чудеса назвать.
* * *
Осень — души очищение.
Сбросив грехи, словно листья,
Просим смиренно прощенья,
Радуясь помыслам чистым.
Ценится все… Даже малость…
Краткость прекрасных мгновений!
Осень — не грусть… Она — радость!
Тысяча сто впечатлений.
* * *
А правды нет. Есть взгляд на вещи.
Есть добрый взгляд и взгляд зловещий,
Взгляд равнодушный, взгляд живой,
Открытый взгляд и взгляд кривой.
Взгляд тех, кто смотрит как-то косо
И кто не видит дальше носа.
О мир, какой же ты? Ответь.
А он: «Не знаю. Как смотреть»…
* * *
Меня синичка разбудила
И ранки все разбередила,
И я, припомнив то да сё,
Вдруг поняла, что грустно всё,
И что в моей заплечной торбе
Есть всё, пригодное для скорби,
А для веселья и пиров —
Ни разносолов, ни даров.
И надо срочно стих летучий
Изобрести на всякий случай.
* * *
Вы только взгляните, что есть у меня:
Волшебные краски текущего дня,
Они под осенним лучом золотятся,
Они облетят, но не надо бояться
И думать не надо, что будет потом,
А только купаться в дожде золотом.
* * *
А солнце в лицо означает «Живи!»,
А солнце в лицо означает «Не бойся!
На тверди земной поудобней устройся
И лучик небес благодарно лови».
Живи, где живётся, и выбора нет.
Живи, не живи — вот и все варианты.
Прилежно записывай Божьи диктанты.
Для этого лучшее время — рассвет,
Когда лишь крылатым и певчим дано
Звенеть, щебетать, тишину нарушая,
И Богу при этом совсем не мешая,
Поскольку они с Ним всегда заодно.
* * *
Погода чувств своих не прячет,
Когда ей хочется, то плачет,
Когда ей холодно, дрожит,
Когда ей весело, блажит.
Короче, делает, что хочет:
То вешним лучиком щекочет,
То слёзы льёт в ночной тиши.
И то, и это — от души.
* * *
О, жизнь моя, меня ты задарила,
И я тебе «Спасибо» говорила.
Ну, а сейчас прошу: " Дари мне впредь
Лишь время, чтоб подарки разглядеть» …
* * *
А страшное ещё не началось.
Я только-только ото сна очнулась,
И веточка кленовая качнулась,
И золото на землю пролилось.
А зло готовит выпады с прыжком,
А клён на землю золото роняет,
Как может, от злосчастья заслоняет,
Пытаясь нас порадовать тишком.
* * *
Жить на земле — огромный стресс,
Здесь поезда стоят минуту,
И вечно времени в обрез,
Что вносит в жизнь тоску и смуту.
Поди-пойми, что блажь, мираж,
Где миг, потраченный бесцельно,
И где бесценный тот багаж,
Который потерять смертельно.
* * *
Жизнь такая: то жжёт, то дерёт,
А меня ничего не берёт,
Потому что нашарила нишу,
Где я только гармонию слышу.
Без неё я не жнец и не швец,
И вообще никакой не жилец.
* * *
Вороний грай меня разбудит
И жить в реальности принудит.
Принудит вспомнить день, число,
И как сюда нас занесло,
И что нас на плаву держало,
К чему душа моя лежала…
Короче, стёршееся «жить»
Меня принудит освежить.
* * *
А тот, кто жизнью умудрён,
Не станет лучших ждать времён.
Он будет теми обходиться,
В какие выпало родиться.
Их светом будет освещён,
В их тайны будет посвящён,
Пленён их солнечным батистом
И соловьиным майским свистом.
Нырнув с головкой в новый день,
Посмотрит ТАК на луч и тень,
На боль и радость, и обиду,
Чтоб вечность не терять из виду.
* * *
Вот птичка ранняя пищит.
И хорошо. Она — мой щит.
Она у тьмы меня ворует,
Надежду-веру мне дарует.
И в мире, где царит разор,
Который ранит слух и взор, —
Летает, тенькает комочек,
Не соблюдая мёртвых точек.
* * *
Я столько лет жила и мучилась,
Я так по радости соскучилась,
Что верю: радость бытия
Придёт и скажет: «Вот и я!
И тот, кто впрямь во мне нуждается,
Пускай живёт и наслаждается».
* * *
На жизнь не надо обижаться.
Здесь тени лёгкие ложатся,
Бесшумно шастают лучи…
Дни предосенние влачи,
Коль можешь на ногах держаться,
Коль не пропал ещё кураж,
Коль ты ещё влюблён в мираж,
Какой судьба не то дарует,
Не то тихонечко ворует
В наиневиннейшей из краж.
* * *
Я полагаю, что проснулась
В такую рань совсем не зря,
А для того, чтобы коснулась
Меня лучом своим заря,
Чтоб птичья трель коснулась уха,
А глаза — синь, что так густа,
Чтоб у меня хватило духа
Коснуться чистого листа,
И чтоб посланием словесным,
Рождённым в утренней тиши,
Каким-то образом чудесным
Коснулась я чужой души.
* * *
О, как она нужна — уютная рутина:
Чтоб коврик на полу, на стенке паутина,
Чтоб чайник закипал, чтоб дверь слегка скрипела,
Потягивался кот, дитя во сне сопело,
Чтоб весело струя лилась в большую кружку,
Чтоб были все утра похожи друг на дружку.
* * *
Мне нравится ходить туда — сюда,
Туда — сюда не уходя отсюда.
Я не устала от земного гуда,
Мне нравятся и вторник, и среда,
И воскресенье, ну короче, все,
Какие есть на свете дни недели.
И мне ещё пока не надоели
Леса во злате и трава в росе,
Тем паче, что оттенков в золотом
Мильон, да и трава всегда другая,
К тому же жизнь идёт, приберегая
Подарок самый главный на потом.
* * *
А можно обходиться малым:
Одним мостом, одним каналом,
Одной рекой, одним окном.
Увидеть можно и в одном
Окне весь мир, хотя дорожка
Всего одна видна в окошко.
Но и на ней, но и на ней
Танцует множество теней,
Теней, лучей, небесных пятен,
Внушая: мир невероятен…
* * *
Диагноз мой весьма опасный:
Я не умею быть несчастной,
С любой напастью насмерть бьюсь
И невезучей быть боюсь.
Должна удача улыбаться,
А день при встрече целоваться,
Шептать мне, доведя до слёз:
«Не принимай меня всерьёз».
А жизнь моя мне строит рожи —
Такие, что мороз по коже,
И забывает — вот где жуть —
Мне дружелюбно подмигнуть.
* * *
Да всем чего-то не хватает.
То снег зачем-то быстро тает,
То утро поздно настаёт,
То тёплых дней недостаёт.
Всегда чего-то недостаток.
Но, проживая дней остаток,
Вдруг вижу — недостатка нет
Ни в чём. Лишь не хватает лет
На то, чтоб перестать сердиться
На жизнь и ею насладиться.
* * *
Новый день — это шанс, примостясь поудобней,
Разглядеть неразгаданный мир поподробней.
Это случай внимательный взгляд задержать
На кусте, что способен под ветром дрожать,
И блестеть под дождём, и сиять под лучами,
И шуршать, заполняя пространство речами…
И на флоксы, чьё время настало цвести,
Взгляд несуетный, медленно перевести.
* * *
О Господь, мы твои неразумные дети!
Никогда до сих пор мы не жили на свете.
И потом никогда нас на свете не будет.
Ветер наши следы заметёт и остудит.
Но покуда ты в душу глядишь, не мигая,
В океане людском устоять помогая,
Но покуда не сводишь печального взора
В пору смуты земной и в минуту раздора,
На холодном ветру над немыслимой бездной
Не покажется жизнь маетой бесполезной.
* * *
Коль счастья хочешь — ничего не жди,
И ни на что особо не надейся.
Лучи пробились — благодарно грейся,
Подарок дали — прижимай к груди.
Не жди и не надейся, и не верь,
Что непременно залетит Жар-птица,
Но, продолжая в хлопотах крутиться,
Всё ж оставляй полуоткрытой дверь.
* * *
Я совсем не умею спешить.
Поспешу — насмешу непременно.
Жизнь и так пролетает мгновенно,
Значит, надо помедленней жить —
Медлить, мешкать, резину тянуть,
Канителиться и прохлаждаться,
Сделать шаг и стоять, наслаждаться,
Глядя, как извивается путь,
Как дорожка, петляя, виясь,
Извиваясь, петляя, играя,
Не стремится добраться до края,
Навсегда оборваться боясь.
* * *
Оказалось, что я ни к чему не готова:
Ни к потере друзей, ни к отсутствию крова,
Не готова мириться с дежурным концом,
Никому не готова служить образцом.
Я сегодня под утро от боли кричала.
Умоляю, давайте вернёмся в начало.
Там ведь каждый беспечен и светел, и юн,
И в душе у него столько радостных струн.
Умоляю, давайте к началу вернёмся
И счастливым, безудержным смехом зальёмся.
* * *
На жизнь не надо обижаться…
Вот тени зыбкие ложатся
На прошлогоднюю траву,
И, слава богу, я живу
И даже тщусь весны дождаться —
Блажной, шальной. И жизнь сама
Бывает просто без ума
От своего же сумасбродства
И ночью шепчет: «Я — сиротство»,
А днём: «Я — счастья закрома».
* * *
Пойду и прошлое проведаю
И как живу ему поведаю.
Ему ведь скучно одному,
И только я его пойму.
Да и оно ко мне бросается
И от забвения спасается
И повторяет сотый раз
Сто раз рассказанный рассказ.
Оно шуршит, в деталях роется,
И вдруг такое мне откроется,
Чего не слышала допрежь
И что сияет, точно брешь
И проливает свет неведомый
На дни, где счастье слито с бедами.
* * *
Запела птичка где-то в семь,
А за окном стояла темь,
И я, услышав птичьи звуки,
Себя взяла сейчас же в руки,
Чтоб худо-бедно дальше жить,
Решив, что руки наложить
Я на себя всегда успею.
Я лучше что-нибудь посею.
Посею зёрнышки добра —
Их сеять самая пора.
А сеять радости крупицы
Помогут мне лучи и птицы.
* * *
Дни легки и летучи, подвижны, как ртуть…
А нельзя ли меня как-то к жизни вернуть?
А нельзя ли мне душу чуть-чуть подлечить?
А нельзя ли мне ношу чуть-чуть облегчить?
«Можно, можно», — сказали, — «Желаем всех благ».
И ушли, не сказав, что мне делать и как.
* * *
И такая вдруг тревога,
И такая вдруг беда,
Будто не было здесь бога
И не будет никогда.
Всё вокруг темно и глухо,
И просвета не видать,
Значит, надо силу духа
Где-то срочно добывать.
* * *
А где же дождь июльский тот,
Тот, под который я попала,
Когда сама ещё летала,
Влюбившись в дней круговорот;
Тот дождь, что был не из воды,
А из живой небесной влаги,
Из вдохновенья и отваги,
И сам смывал свои следы;
Тот дождь, что тихо семеня,
Давно пропал за горизонтом,
Оставшись памятным экспромтом
Давно исчезнувшего дня.
* * *
Всё лето шел зеленый ливень.
И был он тих и непрерывен.
Густые ветви до земли,
Как струи долгие, текли.
И дули ветры, их колебля.
Текла трава, стекали стебли,
Текли и не могли утечь,
Текли, касаясь наших плеч,
И щиколоток, и коленей.
…Мильон таких прикосновений
Переживешь за жизнь свою,
Не ведая, что ты в раю,
И ожидая, ожидая
Других чудес, другого рая.
* * *
Хоть небеса глядят сурово,
Любовь — проверочное слово,
С которым можно всё сверять
И всяких бесов усмирять,
И укреплять надёжность крова.
Она одна не знает дна
И только истине верна,
Лишь ей известно достоверно
Что призрачно и эфемерно,
Где высь и ширь, и глубина.
* * *
Пропадаю совсем у себя на глазах,
У тебя на глазах, на глазах у вселенной.
Я и впрямь оказалась и бренной, и тленной,
И который уж день просыпаюсь в слезах.
А, вернее, глаза мои странно сухи,
Хоть и плачу внутри безутешно и горько,
Но небесная просинь покажется только, —
Сочинять принимаюсь про счастье стихи.
* * *
Жизнь не нуждается в советах.
Она живёт в своих рассветах,
В своих закатах и ночах,
В своих рассеянных лучах,
В своих загадочных секретах.
Живёт, меняя каждый час,
Листву и небо, ветер, нас…
* * *
А я умею без помарок
Писать про то, что жизнь — подарок.
Неважно юн ты или стар,
Жизнь всё равно бесценный дар.
Здесь надо привести примеры,
Иначе мне не будет веры:
Вот мнится мне, что я лечу,
А я чуть ноги волочу.
И для такого чувства надо
Любить летучесть листопада,
Пушистость первого снежка,
Зачатье нового стишка.
* * *
Так ходить надоело. Ну что это — левой да правой.
Всё хожу да хожу, а взлететь не выходит никак
Над неровной землёй, надоевшей, любимой, шершавой,
Где всегда до конца, до последней черты только шаг.
Ах, взлететь бы, взлететь, приподняться над ямой и кочкой.
Что там яма и кочка? Подняться б над всей маятой
И в сплошной синеве еле видимой маленькой точкой
Пролететь над когда-то пугавшей последней чертой.
* * *
Я, может быть, даже ещё не врубилась,
Что я в эту жизнь безответно влюбилась,
И каждое утро, и каждый рассвет
Готова принять за сердечный ответ.
Вот так и живу, ни во что не врубаюсь,
А только лишь глупо в ответ улыбаюсь,
Не зная, что в час заревого огня
Жизнь, щурясь от света, не видит меня.
* * *
Перед окном всё та же ветка.
На ветке снежная подсветка,
По ветке скачет воробей,
С которым мы одних кровей,
К тому же я его соседка.
И рада я соседству с ним.
Мы дышим воздухом одним,
Одно пространство оглашаем,
Одно молчанье нарушаем,
Но каждый голосом своим.
Над нами общий окоём —
Тот, под которым мы поём,
Поём и к месту, и не к месту —
И я, прибитая к насесту,
И он, столь лёгкий на подъём.
* * *
А ещё на моей стороне
Светлый блик и богатая крона
Всё ещё светоносного клёна,
Так что с ними я точно в броне.
И со мной заодно воробьи —
Воробьёв заполошные стайки,
Что щебечут с утра без утайки:
«Полюби, полюби, полюби».
Полюбила порядок вещей
И рутинных событий порядок,
При котором особенно сладок
День, чей свет и скудней и тощей.
* * *
А вариант «не верьте чуду»
Я и рассматривать не буду.
Зачем мне на исходе лет
Вдруг узнавать, что чуда нет?
Что значит — нет? А жизнь вот эта —
Чередованье тьмы и света?
Снежинки возле фонаря
И заалевшая заря?
Родная торная дорожка,
Ребёнка тёплая ладошка
И самый факт, что мы с тобой
Одной повязаны судьбой.
* * *
Я сегодня не смеялась,
Это значит — зря жила,
Всё тревожилась, боялась,
Время глупо провела.
Значит я не раскусила
Дня изюминку и соль,
И его не расспросила
Ни про радость, ни про боль,
Отчего он загорался,
Временами бред свой нёс,
Почему он так старался
Рассмешить меня до слёз.
* * *
Давайте, милые, отложим
Всё то, с чем справиться не можем.
Всё то, что тянет отложить,
Отложим и продолжим жить.
Давайте под сукно положим
Всё то, что изменить не можем.
Все беды в кучку соберём
И в долгий ящик уберём.
Всё уберём, что жжётся больно
И ранит. И вздохнём привольно.
* * *
Ах, сорока-ворона…
Жизнь — рутинное дело.
Золотистая крона
Полыхала и рдела.
Ах, в какие картинки
Я сегодня вписалась.
Жизнь идёт по тропинке,
Я за ней увязалась.
«Ты куда?», — не спросила.
Все дорожки едины,
Лишь бы не уносило
С золотой середины.
* * *
Ну чем, дружок, тебе кичиться?
С тобой ведь может всё случиться.
Хоть ты и Господу сродни,
Живёшь ты считанные дни,
Бываешь немощным и хилым,
Когда и жить-то не по силам.
Но вдруг — ну чем не чудеса? —
С тобой большие небеса
В порыве жарком и мгновенном
Заводят речь о сокровенном.
* * *
А что на сладкое, на третье?
Не видишь разве? Лихолетье.
Земной удел жестокосерд,
И ждёт нас горечь на десерт.
И всё же дни свои не комкай
И пропускай через соломку.
Живи, на миги дни дробя,
Других не будет у тебя.
* * *
Да не надо тебе ничего понимать.
Надо жить потихоньку и дух поднимать.
И желаю тебе ни пера и ни пуха
В замечательном деле поднятия духа.
И не пробуй его поднимать до небес —
У него неподъёмный, немыслимый вес.
Ты его подними ну хотя бы до кроны
И до той шебутной, заполошной вороны.
* * *
Ах, эта музыка дождя
И на тропе, и в тихой кроне,
Тональность нужную найдя,
Звучит не хуже Морриконе.
И нет ни завтра, ни вчера,
Есть только музыка момента:
Шуршанье птичьего пера
И капля с ветки в темпе lento.
И, если вдруг задел струну,
Струю, вернее, дождевую,
Живи в пленительном плену
Под эту музыку живую.
Мгновенья лёгкие мазки
Есть единица измеренья
И веский повод для тоски,
И верный повод для паренья.
* * *
Сегодня время семенит,
Идёт мельчайшими шажками,
И я кормлю его стишками,
Коль мысль простая осенит,
Что всё на свете можно длить,
Пока Творец не дал отмашку
Нас, как досадную промашку,
С планеты этой удалить.
* * *
Про день и серенький, и хмарный
Пишу я отклик благодарный.
Его я чувствую вполне,
Мы нынче на одной волне.
Спасибо кронам и воронам
За то, что служат дивным фоном,
Спасибо тучке, что висит,
Дождю за то, что моросит,
Спасибо небу за бесстрастность,
За то, что не спешило ясность
Внести в загадочную смесь,
Что существует нынче, днесь.
* * *
Какое счастье быть живой,
И не какой-нибудь травой,
А тростником, который мыслит,
Себя средь бренных тварей числит,
Синдром постигших болевой,
Постигших страсти злую власть,
И кто, нагоревавшись всласть,
Всегда находит довод веский,
Раздвинув утром занавески,
Вернуть на землю света часть.
* * *
О, Господи, Господи, сделай, как было,
Чтоб ноги держали, чтоб сердце не ныло,
Чтоб всё мне давалось шутя и легко,
Чтоб мёртвая точка была далеко,
Чтоб то, что мне кажется мёртвою точкой,
Вдруг вмиг обернулось трепещущей строчкой,
Которая весело шепчется с той,
Что отделена от неё запятой,
Чтоб к ним устремились, от радости тая,
Строка за строкой, а меж них — запятая.
* * *
А покуда осень длится,
На неё хожу молиться.
Я, по счастью, на ногах,
А молельня в двух шагах.
Только выйду и налево.
Там текут с любого древа
Листья жёлтые рекой,
Отправляясь на покой.
Мне ж предписано обрядом
Провожать их тихим взглядом.
* * *
О, как сладостно жить втихомолку, украдкой,
Шепотком и тайком, и в обнимку с тетрадкой,
Под сурдинку, в полшага, вполголоса жить
И всему сокровенному рифмой служить,
Чтоб струилась строка по листу втихомолку,
Как текут облака по небесному шёлку.
* * *
А я всё копаюсь. Ну как не копаться?
Ну как с каждой просекой не пошептаться?
Ну как не цепляться за каждый сучок,
Где весело светится лист-светлячок?
Ну можно ли не превратиться в копушу?
Творец в малость каждую вкладывал душу.
И можно ли мимо спокойно пройти
И пару минут для неё не найти?
* * *
Ещё немного бы пожить, но с лёгким сердцем,
Чтоб были дни мои сродни волшебным дверцам,
Тем, за которыми всё празднично и ново
И от которых ждать не следует дурного.
Наверно, думать так и стыдно, и преступно,
Но что поделать? Не умею мыслить крупно.
К тому же мучиться, ей-Богу, надоело,
Ведь коль не мается душа, то страждет тело,
Да и тревога за любимых убивает…
Пожить бы жизнью той, которой не бывает.
* * *
Не веришь ты в возможность чуда?
Какой ты всё-таки зануда!
А ты бери пример с меня:
Ведь не было такого дня,
Чтоб не ждала его у двери.
Учись же на моём примере.
Уже здоровье — никуда,
Уже с коленями беда,
Уже давление за двести,
А я всё жду счастливой вести.
* * *
А лист поведал мне, пока летел,
Что покидать он ветку не хотел,
Что жил на свете до смешного мало,
И я его прекрасно понимала.
И, своего волненья не тая,
Ему кивала: мол, и я… и я…
* * *
Чтоб оставаться на плаву,
Опустим первую главу
Про чей-то опыт невесёлый,
И будем жить, как новосёлы,
Как в первый день, как в первый раз,
Сказав друг другу: «В добрый час!»
Да будет час и правда добрым!
Да будет он волшебно собран
Из мигов, что в формате блиц,
Летят, не ведая границ.
* * *
На белом свете трудно жить,
Здесь проще голову сложить,
Пропасть, исчезнуть, рассосаться,
И негде, в общем-то, спасаться.
Но разве что, коль близко враг,
Сказать: «Я в домике, трик-трак»
И домик свой миражный, мнимый
На ключик запереть незримый.
* * *
А жизнь мне когда-то рассвет подарила
И этим меня навсегда покорила.
Рассвет не пытается мне угрожать,
А только стремится меня ублажать
Своей тишиной и шуршаньем, и светом,
И что-то ещё напевает при этом.
* * *
Бери, бери, пока дают.
Рассуй всё это по карманам:
Рассвет с рассеянным туманом
И дома будничный уют.
Не привередничай, бери,
Не выбирай, бери всё скопом:
Листву, скользящую по тропам,
И сентябри, и октябри.
Бери, коль дарят не скупясь.
Когда сойдёшь с земного круга,
То в пору вечного досуга
Рассмотришь всё, не торопясь.
* * *
И с миром как-то всё неладно,
И жить в нём тяжко и накладно.
Он нас ломает об колено,
А наша область — кантилена.
Кругом ни склада и ни лада,
А наша область — серенада,
Пригоршня — мучай нас, не мучай, —
Каких-то ласковых созвучий,
Готовых жить на белом свете
Легко и радостно, как дети.
* * *
А я всё живу, никуда не деваюсь,
За всех, кто ушёл, день за днём отдуваюсь —
Стишки декламирую, песни пою
И счастье за тех и за этих крою
Из всякого сора, из травки подножной,
Из каждой минуты почти безнадёжной.
* * *
Меж листьями свет, меж ветками свет…
Ничего, кроме света, на свете и нет,
Ничего кроме белого, белого дня,
Что начало берет с заревого огня
И уходит, кончаясь закатным огнём…
Надо жить на земле лишь сегодняшним днём,
Что огромен и нов, светоносен и чист,
Где на ветке горит несгораемый лист.
* * *
Все эти маленькие люди
Всегда живут мечтой о чуде,
А чуда нет, а чуда нет,
Но вместо чуда есть балет
Листа, танцующего плавно,
И сей балет идёт исправно
Из года в год осенним днём,
Когда весь мир горит огнём.
* * *
О, как унылы наши вести!
То снова вести об аресте,
То про убийство и поджог…
Ты не соскучился, дружок?
Тебе ещё не надоело?
А ведь душа когда-то пела,
Летала с песней на устах
Быстрей и легче вешних птах.
* * *
Поскольку может всех касаться
Вопрос как быть и чем спасаться,
Спешу подробно рассказать,
Где могут помощь оказать:
Идти двором, нырнуть под арку,
Пройти тропинкой к лесопарку.
Придя туда в начале дня,
Сослаться сразу на меня.
Туда и так легко пускают,
Но, коль сошлётесь, обласкают
И в гущу леса поместят,
И звонкой трелью угостят,
И каплей Божьей благодати,
И полегчает в результате.
* * *
Всех тех, кто верит чудесам,
Я узнаю по голосам.
Они меня интересуют
Тем, что живут и не пасуют,
Поскольку знают: чудо есть,
И, значит, есть благая весть.
И я, пусть тоненький, как волос,
Но подаю свой слабый голос,
Чтоб прошептать в рассветный час:
«И я, и я одна из вас».
* * *
Чем резать злую правду-матку,
Уж лучше стих писать в тетрадку.
Писать в тетрадку нежный стих.
А времена… Не трогай их,
Не пробуй их призвать к порядку.
Сиди, страничками шурши,
Про что-то вечное пиши.
А времена, что так достали
И, как назло, опять настали,
Не трогай и не вороши.
* * *
Мы родились, чтоб дни рожденья
Как светлый праздник отмечать,
Чтоб яви каждое мгновенье,
Как долгожданное, встречать.
Такая праздников нехватка,
Такой веселья недобор,
Что я, как радости фанатка,
Несу какой-то нежный вздор,
Ища малейшую возможность
Существованье похвалить,
И жизни горестную сложность
Летучим словом утолить.
* * *
Надежда всё не умирает,
Живёт себе, стишки марает,
Марает из последних сил,
Как будто кто-то упросил
Не уходить, побыть, остаться,
Кому-то страшно с ней расстаться,
Хотя она уже не та,
Ей надоела маета,
Ей надоело суетиться,
Дышать и брезжить, и светиться,
Она сама себе под нос
Бормочет что-то вроде SOS.
* * *
Покуда птичка воздух режет,
Надежда есть, надежда брезжит.
Покуда воздух стриж стрижёт,
Надежда душу бережёт
От мрачных умозаключений,
Шепча: ни страхов, ни мучений.
Лишь стая ласточек, стрижей,
Их мимолётных виражей.
* * *
Лето, ты меня не бросишь,
Не покинешь в суете,
Не оставишь на съеденье
Ненавистной темноте?
Я мешать тебе не буду,
Я тихонько посижу.
Был бы только свет повсюду,
Коим очень дорожу.
Без него во мраке где-то
Умираю каждый раз…
Не своди с меня, о, лето,
Ты своих лучистых глаз.
* * *
А жизнь со мною так нежна,
Как будто я и впрямь нужна,
Как будто я и впрямь подмога,
И веселей со мной дорога:
То тихо радуюсь стрижу,
То простодушный стих сложу.
* * *
О жизнь, под говор голубиный
Веди меня в свои глубины,
Веди меня на свой простор,
Веди со мною разговор
Неиссякаемый и длинный.
Влеки в глухие тайники.
Благословляю всё живое —
Любое деревцо кривое,
И горизонт, и тупики,
И омуты, и родники.
Полет, терзанье у развилки,
Биение височной жилки.
Не выпускай моей руки.
Хоть я всего лишь из мирян,
И не пророк, и не предтеча,
Даруй и мне простые речи
Лесов и солнечных полян.
Ничем не стану донимать.
И лишь в одном моя гордыня —
Что жить хочу. Хочу, как ныне,
Во все века тебе внимать.
* * *
И снова день, и снова мой.
Он сам проник ко мне домой
Разнообразными шумами
И бликом на оконной раме,
И беспардонным сквознячком,
И тенью, что легла ничком
Мне под ноги, прервав круженье.
«Я весь в твоём распоряженье, —
Сказал мне день, — я твой, я твой,
И ты жива, и я живой.
Что будем делать? Чем займёмся?
Коль планов нет, давай пройдёмся.
Ведь мы же вроде не спешим.
Пока гуляем, всё решим»
* * *
Ей-Богу, я удивлена:
Дорога, что была длинна,
Вдруг безнадёжно истончилась,
И старость глупая случилась,
Возник откуда-то внучок,
Хоть и сама я новичок,
И родилась в недавнем марте —
Вон я сижу на третьей парте.
И дни мои бегут бегом,
И вот уже снега кругом,
И я по снегу ковыляю,
Идти потише умоляю
Не то кого-то из родни,
Не то стремительные дни.
* * *
День крылами трепещет, листвою дрожит…
Почему-то сегодня душа не лежит
Ни к решенью задач и ни к поиску смысла.
Розоватое облачко в небе повисло.
И какое веселье за ним наблюдать,
Никуда не спеша, тишину соблюдать,
Ничему не мешать, ни во что не вторгаться,
Только таять от нежности и восторгаться.
* * *
Если счастье не цель,
Что же цель? Где же финиш?
Манит каждая щель,
Куда взгляд свой ни кинешь.
Ослепителен лаз
На пути к благодати.
Сколько, Господи, с нас
За гульбу на закате?
Ничего не берёшь?
Неужели задаром
Насладиться даёшь
Сим небесным пожаром?
Или каждый просвет,
Лист, летающий косо,
Есть твой здравый ответ
На больные вопросы?
* * *
Не мешайте ребёнку сиять,
Ну прошу, не мешайте,
И счастливых смеющихся глаз
Этот мир не лишайте.
Что он стоит — подержанный мир —
Без такого сиянья?
Без него — он скопление дыр
И сплошное зиянье.
Если долго за взглядом следить —
За младенческим взглядом,
То далёко не надо ходить,
Всё чудесное рядом.
* * *
А утро, как малыш грудной:
Претензий к миру — ни одной,
И ноль утрат, и ноль обид,
А только чуточку знобит
На холодке и на ветру.
И я такая поутру.
* * *
Не спотыкаться о порог, не хлопать дверью,
А лишь с доверьем ко всему — хвала доверью! —
Переходить из года в год, из суток в сутки
Так незаметно, будто служит ангел чуткий
Поводырём. А он-то знает: всё едино,
Куда ни ступишь — золотая середина.
* * *
Хочу, как небо, не стареть, не выцветать,
От счастья вспыхивать, едва начнёт светать.
Хочу, как небо, с окрылёнными дружить,
Хочу, как небо, доказательством служить
Того, что можно не кончаться никогда
И ничего не знать про время и года.
* * *
Мои часы, негодные для вас,
Отсчитывают мне иное время.
Они давно идут не в лад со всеми, —
Не совпадает год, и день, и час.
Они идут неровно, вразнобой,
Опережая или отставая,
Но стрелки их, порука круговая,
Ведут меня сквозь вечность за собой.
* * *
А если жить самозабвенно,
То полегчает. И мгновенно.
Достаточно забыть себя
И жить, всё прочее любя.
Коль жить, собою мир не застя,
То обнаружишь море счастья
И море краски голубой,
Что заслонял самим собой.
* * *
Что делаем? Учимся быть.
Что делаем? Учимся плыть.
Ведь наша стихия — не заводь.
Здесь надо умеючи плавать.
То вынырнем, то поднырнём —
До смерти уроки берём.
* * *
Что делать? — Ждать. — Что делать? — Ждать и ждать
Под небесами, точно под часами. — Чего же ждать? — Чего? Решайте сами… — Всё нет его? — Покуда не видать. — Что делать? — Ждать. — Как долго? — Вечно жди. — А толку что, коль даже не маячит? — И хорошо. И ладно. Это значит:
Всё впереди, всё только впереди…
* * *
Надеюсь, дальше будет легче,
Из сил не буду выбиваться,
А буду трелям птички певчей
Внимать и небом любоваться.
Надеюсь, дальше будет проще.
Мне скажут: «Хватит, потрудилась.
Гуляй теперь в весенней роще,
Раз ты поэткой уродилась».
И я пойду и погуляю,
И солнце будет греть мне темя…
Я, может, зря употребляю
Так щедро будущее время.
* * *
Давайте жить сейчас и здесь.
Ведь если мир обшарить весь,
На дне пошарить, на звезде,
Нас не окажется нигде.
Мы есть лишь здесь и лишь сейчас.
И раз времен, достойных нас,
Нам не умеют предложить,
Сейчас и здесь давайте жить.
* * *
Чем жить? Да хоть весенней почкой,
Да хоть на ум пришедшей строчкой,
Едва зачатого стиха,
Хоть тенью, что даёт ольха,
Хоть дня небесной оторочкой,
Хоть ливнем, что летит, шурша…
Найдёшь, чем жить, коль есть душа…
* * *
На завтра планов никаких,
На послезавтра, впрочем, тоже.
Какое счастье, Боже, Боже,
Гулять среди ветвей нагих
В последних числах ноября,
Чьи так непостоянны планы:
То снегопады, то туманы,
То прямо вешняя заря.
* * *
Нам всем раздали по судьбе.
Всем — ближним, дальним, мне, тебе,
И по дорожке нам раздали.
Вот только счастья нам не дали.
Мол, не положено давать.
Его положено ковать.
И вот куём с утра до ночи,
А сил всё меньше, дни короче.
И вдруг мы поняли: оно
Нам тоже сызмальства дано,
С ним ночевали, с ним дневали,
Но этого не понимали,
Не знали, с чем его едят,
И в днях, которые летят,
Земное счастье есть в избытке,
И зря мы делаем попытки
Его найти, когда оно
То в дверь стучится, то в окно.
* * *
Когда поняла, что попала в начало
Весеннего дня, мне слегка полегчало.
Когда поняла, что, цветя и пыля,
Земля в энный раз начинает с нуля,
Подумала я про себя осторожно:
«А может, мне тоже попробовать можно?»
* * *
В этом мире непролитых слёз,
Где годами живут чуть не плача,
У меня непростая задача
Умилиться сиянью берёз
И тому, как умеет дрожать
Вешний воздух прозрачный и зыбкий,
И подобье блаженной улыбки
Хоть на время суметь удержать.
* * *
Говорите со мной, говорите,
Золотые осенние нити.
Говорите, под ветром шурша,
Ваши речи так любит душа.
Говори со мной, дождь моросящий,
Жёлтый лист, одиноко парящий.
С вами я пошепчусь, погрущу
И в стихи вашу речь превращу.
* * *
Держись за облако, держись
За ускользающую высь,
За лист, что тихо ворожит
И на ветру слегка дрожит,
За ливня шумную струю,
За всё, что есть в твоём краю,
Где птичий яростен галдёж.
Держись. Иначе пропадёшь.
* * *
Я много чего ещё не испытала:
Вот я с парашютом ещё не летала,
Ещё не плутала в суровых горах,
Ещё не жила в запредельных мирах,
А мне уже гаркнули: «Знай своё место!»
Команду сию приняла без протеста.
Верней, протестуя, но лишь про себя,
Скандалов и ссор от души не любя.
А место, которое мне навязали,
Вообще-то прекрасно. Хотите детали?
Жилище с окошком, распахнутым в сад,
Где пробую жить с мирозданием в лад.
* * *
Живём, то бишь, спешим
Весной, зимой и летом…
А жизнь — она с приветом,
Причём весьма большим:
То далеко пошлёт,
То вусмерть зацелует,
То спит и в ус не дует
Холодная, как лёд,
Недвижная почти,
Мертвячка и ледышка,
И ты бормочешь: «Крышка!»,
Но это жизнь — учти.
Она ещё тебя
Огреет и ошпарит,
Ещё под дых ударит
И скажет, что любя.
* * *
Я летом пытаюсь на даче спасаться
От мира, который так любит кусаться.
Однако, и лета коварны дары:
Докучные мошки, слепни, комары.
И, дни проживая от корки до корки,
Я вижу, что нету спасительной норки,
И в самом уютном из тутошних мест
Нас жизнь потихонечку поедом ест.
* * *
О Боже, как нас наказали!
Зачем-то старость навязали
И навязали нам войну,
И навязали нам вину.
А мы надежды возлагали,
Стихи о будущем слагали.
Чтоб ни творилось за окном,
Упрямо верили в «потом».
И вот «потом» пришло, настало.
«Ты кто?», — спросила я устало…
* * *
А сегодня, когда мы проснулись и встали,
Нас весенние стаи вовсю освистали,
Уверяя, что зряшной попытка была
При наличии неба прожить без крыла.
Им, таким музыкальным, таким окрылённым,
Непонятно, как можно прожить приземлённым,
Как же можно всю жизнь на земле провести,
Не пытаясь подобье крыла обрести.
* * *
Когда-то было так легко —
Проснулась и живу на свете,
Как просинь, облако и ветер,
Мир цел и видно далеко.
Я жизнь посильную вела,
С утра до ночи с ней справлялась,
И маму, что во сне являлась,
В слезах на помощь не звала.
* * *
Ах, поселиться б в точке света,
Где Бог имеет право вето
И может вето наложить
На то, что нам мешает жить,
На то, что жизнь не украшает,
А безнадёжно разрушает
До дна, до тла, до чёрных дыр.
Ах, отыскать бы где-то мир,
В котором чувствуется кожей,
Что он и в самом деле Божий.
* * *
На мрачноватую зарю
Взираю вчуже.
«Бывает хуже, — говорю, —
Бывает хуже».
На честном слове лист повис
И горько тужит.
«Бывает хуже, — мой девиз, —
Бывает хуже».
И каждый миг меж тьмой и тьмой
Просвет всё уже.
Твержу рефрен любимый мой:
«Бывает хуже».
Бездомный ветер по утрам
Мне подпевает
С печалью, свойственной ветрам:
«О да, бывает».
* * *
Ненастный день. Туман и сырость.
И все же это Божья милость,
Что новый день — он тоже мой,
И мне позволено самой
Огромным днем распорядиться.
Проснуться утром, как родиться,
Как первый раз увидеть свет,
Ценней подарка в мире нет.
* * *
Знаешь, как я поживаю?
Что посею, пожинаю.
Пожинаю я плоды
За туманные труды —
За летучих слов цепочку,
Букву, чёрточку и точку.
Целый день тружусь, тружусь,
И с тетрадкой спать ложусь,
Чтоб, призвав слова к порядку,
Заносить в свою тетрадку,
Будто, если занесу,
Целый мир из тьмы спасу.
Ну, а коль не там поставлю,
Целый мир страдать заставлю.
* * *
Кончина снова отменилась,
Картина снова изменилась.
И появился из-за туч
Ещё не смелый ранний луч.
Ну что ж финальное отложим,
И будем жить, покуда можем,
И будем дальше бытовать
И слабый голос подавать,
Приняв посильное участье
В дебатах по вопросам счастья.
* * *
Давай не размыкать объятий.
Ведь если их не размыкать,
То мир, который необъятен,
Не будет чуждостью пугать,
По разным уголкам планеты
Он нас не сможет развести,
И не придётся с криком: «Где ты?»
Поврозь нам по' миру брести.
Поскольку жизнь сродни недугу,
То, видимо, чтоб сладить с ней,
Должны прижаться мы друг к другу
Ещё тесней, ещё тесней…
* * *
И звучит задорный клич,
Появившийся с рассветом.
Звонкий клич: «Вся власть поэтам!»
А иначе будет дичь,
А иначе будет ад,
Разнобой, разлад, разруха.
У поэта тоньше ухо
И его стихия — лад.
Лишь поэты знают как
Тьму, которой нет кромешней,
Превратить во влажный, вешний
И щебечущий овраг.
* * *
Всяк занят делом: тропка вьётся,
Осенний лист под ветром бьётся,
И я здесь рядом нахожусь.
Надеюсь, тоже пригожусь.
И так как жить мне стало сложно,
Ступать стараюсь осторожно
И не пойму: не то идти,
Не то с дистанции сойти,
Чтоб не задерживать идущих —
Весёлых, юных и цветущих.
Но как уйти, коль есть и те,
Кто пропадает в темноте,
Кто на стишок мой подписался
И говорит, что им спасался.
* * *
А любовь и стихи — это лишь утоленье печали,
Это просто попытка утишить сердечную боль,
Это лишь для того, чтобы ночи и дни не серчали.
А любовь и стихи — заклинанье моё и пароль.
А любовь и стихи — это помощь, пароль, разрешенье,
Петушиное слово, чтоб жить и сейчас и потом.
А любовь и стихи — это шлюпка во время крушенья,
Это чья-то рука, чья-то помощь на спуске крутом.
— Величайшая поэтесса Лариса Емельяновна Миллер
ПОЭТИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ БЫТИЯ
«Прекрасному делу всечеловеческого сочувствия и духовного единения служит скромная, проникновенная, исполненная благородства и тончайшей душевной чуткости поэзия Ларисы Емельяновны Миллер — выдающегося педагога, блестящего филолога и философа наших дней» © Стихотерапевт
© Copyright: Prorock of Pērsia
На сегодняшний день я считаю эту современную поэтессу лучшей!