Я понимаю, что чувствует условный Жан, владелец разграбленного магазина в Париже.
Нас всех, тех, кто просто хотел жить по праву, тоже ограбили и изнасиловали. На Майдане в 2014-м. Я была там каждый день как журналист. Наш офис находился почти в эпицентре, на Крещатике.
Каждый день пьяный, немытый Васыль, спустившийся с гор, с дубинкой в руках спрашивал у меня, куда я иду. Его никто не уполномочил. Но он решил, что право имеет. Что я чувствовала? Бессилие. Такое же, как солдаты-срочники, которых обливали водой на морозе. Такое же, как «Беркут», в который бросали «коктейли Молотова» и сжигали заживо. Такое же, как сейчас чувствуют люди в Париже и Милане.
Тогда я поняла. Самое страшное для нас и для государства — когда толпа получает силу. Когда правила не работают. Потому что закончится всё, рано или поздно, анархией. И плохо будет всем.
Сегодня такое же бессилие чувствуют миллионы европейцев. Тех самых, которые говорили нам 12 лет назад: «Это норма. Это свобода. Это революция».
Судьба — интересная штука.
Европа должна пройти этот путь до конца. Когда ты производишь хаос, однажды хаос тебя поглотит.
А для таких, как я, это был отличный урок. Те, кто сохранил разум во времена всеобщего помешательства, стали ещё сильнее. Мы готовы положить жизнь, чтоб наши дети жили там, где работают право и правила. И я знаю, что ради этого стоит жить.
Когда я смотрю, как громят Европу, у меня дежавю.
© Диана Панченко 8
