Бывают моменты, когда зрелище самой жизни со всеми её страданиями столь грустно, будто сама жизнь хочет испытать силу любви, и тогда, чтобы спасти любовь от поругания, чтобы спасти свою веру в любовь, приходится воспарить так высоко над миром, что почти теряется связь со всем земным.

Творить — значит убивать смерть.

Надо останавливаться только для ночного отдыха, чтобы восстановить свои силы. Остановившаяся жизнь — это смерть.

Любовь к жизни неотделима от страха смерти.

Самое тяжелое в смерти — это молчание.

Были во все времена люди, отдавшие жизнь за идеал.

Жизнь нельзя прожить, не делая ошибок. Ведь ошибаться — значит познавать. А познавать необходимо…

Есть мертвецы, в которых больше жизни, чем в живых. Но есть и живые, которые мертвее всяких мертвецов

Одного философа спросили:
-Какое событие явилось бы благом для большинства жителей страны?
Он ответил:
-Смерть дурного правителя.

Это было величайшее ощущение жизни: не верить, а знать.

Мы так по-разному чувствуем жизнь…

В эти-то минуты я только и верю. Это святые минуты душевной расточительности, когда человек не скуп, когда он все отдает и сам удивляется своему богатству и полноте любви.
Но эти минуты очень редки; по большей части мы не умеем ни оценить их в настоящем, ни дорожить ими, даже пропускаем их чаще всего сквозь пальцы, убиваем всякой дрянью, и они проходят человека, оставляя после себя болезненное щемление сердца и тупое воспоминание чего-то такого, что могло бы быть хорошо, но не было.
Надобно признаться, человек очень глупо устроил свою жизнь: девять десятых ее проводит в вздоре и мелочах, а последней долей он не умеет пользоваться.

Наша жажда видных и громких общественных положений показывает великое несовершеннолетие наше, отчасти неуважение к самому себе, которые приводят человека в зависимость от внешней обстановки.

Средний человек, не знающий, что делать со своей жизнью, мечтает ещё об одной, которая длилась бы вечно.

Жизнь коротка, но человек вновь проживает ее в своих детях.

Если бы на свете существовало лишь то, что жалко упустить, действительность превратилась бы в хрупкую стеклянную поделку, к которой страшно прикоснуться.

Только потерпевший кораблекрушение и чудом не утонувший в состоянии понять психологию человека, которому хочется смеяться уже потому, что он дышит.

Время, даруемое богом каждому из нас, подобно драгоценной ткани, по которой мы вышиваем, кто как может.

Вся жизнь — сказка. К чему ни начнёшь прислушиваться — за самым обыкновенным, даже скучным на первый взгляд явлением скрываются удивительные вещи. Начнёшь разбираться, а там — полно неизвестного: тёмные дебри маленьких и больших тайн.

Всякая жизнь творит собственную судьбу.