Пройдут года… И вот настанет срок, когда ты старость пустишь на порог, живи, как подобает старику: не гладь морщины, не румянь щеку… Поверь, что в старости почётней быть седым, любовь и шалости оставив молодым…

Коль черен сердцем
старый человек, —
Какая польза, что он прожил
век?

В каждом человеке намешано всего понемножку, а жизнь выдавливает из этой смеси что-нибудь одно на поверхность.

Почему человек не научится жить просто? Откуда-то из бездонных патриархальных глубин все время ползут тщеславие, самолюбие, уязвленная гордость. И почему-то всегда есть что скрывать. И всегда есть чего стесняться.

Мы не можем бояться того, чего не знаем. А мы не знаем смерти. Поэтому, боясь смерти, мы боимся только своих фантазий. Бояться фантазий глупо.

Ошибаются те, кто думает, что Ад и Рай ждут нас после смерти; они с нами в каждый момент этой жизни.

Жизнь выбирает тех, на кого она может положиться.

Жизнь — это Книга Блаженств. Одни читают ее глубоко и вдумчиво, другие быстро и жадно, третьи по диагонали, а кто-то вовсе грамоты не знает…

Жизнь ничего не дает бесплатно, и всему, что преподносится судьбой, тайно определена своя цена.

Человек ощущает смысл и цель своей собственной жизни лишь когда осознает, что нужен другим.

«Навсегда», «вечно», «бесконечно» — у этих слов есть множество определений, и каждый раз они могут означать и двадцать минут, и миллион лет. Каждый выбирает свое значение, но для меня все было ясно, как день:
то, что происходит сейчас — бесконечно, и каждый момент ценен.

«Миллионы людей страстно желают бессмертия, однако не знают,
чем им заняться в дождливый воскресный день…»

Не исчезай… Исчезнуть — так легко. Воскреснуть друг для друга невозможно. Смерть втягивает слишком глубоко. Стать мёртвым хоть на миг — неосторожно.

Но жить — это тоже опасно. От этого мы умираем.

Жизнь — гора. Поднимаясь, ты глядишь вверх, и ты счастлив, но только успел взобраться на вершину, как уже начинается спуск, а впереди — смерть. Поднимаешься медленно, спускаешься быстро.

Ничего нет ужаснее, как на старости лет окунаться в свою молодость.

Религии — все до одной — нелепы: их мораль рассчитана на детей, их обещания эгоистичны и чудовищно глупы. Одна лишь смерть несомненна.

Жизнь! Не так уж она хороша, но и не так плоха, как многим думается.

Ничто не кончено для того, кто жив.