Все хорошо лишь в свое время и на своем месте.

Не зови будущее и не печалься о прошлом — иначе рискуешь, что они поменяются местами.

промежуток между «О, я мечтаю о будущем!» и «Ах, уже поздно, все в прошлом» так бесконечно мал, что в него невозможно протиснуться.

Начался XXI век, но вместо обещанного футурологами необычайного прогресса во всех сферах человеческого бытия мы наблюдаем глобальное помутнение умов и поворот к дремучему мракобесию.

Как хороши люди в юности!

В эти-то минуты я только и верю. Это святые минуты душевной расточительности, когда человек не скуп, когда он все отдает и сам удивляется своему богатству и полноте любви.
Но эти минуты очень редки; по большей части мы не умеем ни оценить их в настоящем, ни дорожить ими, даже пропускаем их чаще всего сквозь пальцы, убиваем всякой дрянью, и они проходят человека, оставляя после себя болезненное щемление сердца и тупое воспоминание чего-то такого, что могло бы быть хорошо, но не было.
Надобно признаться, человек очень глупо устроил свою жизнь: девять десятых ее проводит в вздоре и мелочах, а последней долей он не умеет пользоваться.

Просто-напросто весна с ее колдовскими ароматами, вкрадчивыми чарами и мятежными снами обволокла его душу непонятной истомой и щекочущей бессознательной радостью, от которой хочешь и плакать, и смеяться, и не знаешь, куда девать себя то от непомерного счастья, то от сладкой тоски.

Я сама знаю, что ещё молода и прекрасна телом, но, право, иногда мне кажется что мне 90 лет. Так износилась душа.

Приходилось ли вам когда-нибудь поздней осенью, в хмурое, дождливое утро, выйти в сад? Деревья — почти голые, сквозят и качаются, на дорожках гниют опавшие листья, везде смерть и запустение. И только на клумбах, над поникшими, пожелтевшими стеблями других цветов ярко цветут осенние астры и георгины. Помните ли вы их острый травяной запах? Стоишь, бывало, в странном оцепенении около клумбы, дрожа от холода, слышишь этот меланхолический, чисто осенний запах, и тоскуешь. Всё есть в этой тоске: и сожаление о быстро промелькнувшем лете, и ожидание холодной зимы со снегами и с воем в печных трубах, и грусть по своему собственному, так быстро пронесшемуся лету…

«Осенние цветы»

Что такое возраст? Вы думаете, я что-то об этом знаю? Это треснувший ствол векового дерева, мимо которого ходили мои родители, поседевший камень мостовой, скрип старого паркета, вчерашние соседские дети, которые сегодня выше меня на две головы. Новый вкус кофе, который пьешь последние тридцать лет, а заметил его только сейчас.
Кто-то скажет, возраст — это морщины и седина в волосах. Бред. Это все внешнее. Возраст — в голове и сердце. Возраст — это когда встаешь утром и говоришь: спасибо, Господи, что ты позволил мне сегодня открыть глаза, что мои ноги ходят, сердце бьется, суставы гнутся, а уши различают мою любимую музыку. Возраст — это когда ты улыбаешься чаще, чем обласканный родителями ребенок, потому что ты лучше знаешь, чего стоит вся эта жизнь, мать ее.

«Когда тебе уже за шестьдесят, видишь, что мчишься по какому-то туннелю без обратного билета и начинаешь различать вдали гору, которая и будет твоей последней остановкой. Но пока я не доехал, мне хочется продолжать делать то, что я делаю.»

Старики скупы: для этого есть разумное основание. Они боятся всякой потери, не надеясь больше приобрести что-нибудь.

Время, даруемое богом каждому из нас, подобно драгоценной ткани, по которой мы вышиваем, кто как может.

Минуты длительны, а годы быстротечны.

Молодость-заблуждение, зрелый возраст-борьба, старость-сожаление.

Жизнь слишком коротка, чтобы быть незначительной.

Время дорого, но правда дороже времени.

Бывают моменты, когда необходимо отказаться от вещей из нашего прошлого, какими бы привлекательными они ни были, чтобы идти к будущему.

Все нужно делать вовремя. Вчера было слишком рано, завтра будет слишком поздно.

— Каждый день политики заново переписывают прошлое, которое больше устраивает их в настоящем. Сначала они просто привлекали внимание к одним событиям и замалчивали другие. Потом они изменяли названия городов, разбавляли историю мифами, отрицали факты. Теперь они взрывают древности, чтобы быть уверенными в том, что прошлое не будет больше противоречить идеологии. Ревизионизм распространяется все шире.
— Так римляне заставили всех поверить, что карфагеняне занимались человеческими жертвоприношения…
… показать весь текст …