Поскольку нету худа без добра,
утешить мы всегда себя умеем,
что если не имеем ни хера,
то право на сочувствие имеем.

Заботы будней повседневны,
Мы ими по уши загружены,
И где-то спящие царевны
без нас окажутся разбужены.

Не делай сказку былью, вожделея,
Не жалуйся, когда не удалось,
Несбывшееся ярче и светлее,
Того, что получись и сбылось.

Грешнейший грех-боязнь греха,
пока здоров и жив;
а как посыплется труха,
запишемся в ханжи…

Настала старости зима
и дряхлы все до одного
и те, кто выжил из ума,
и те, кто прожил без него

Сижу в гостях. Играю в этикет.
И думаю: забавная пора,
дворянской чести — выветрился след,
а барынь объявилось — до хера.

Неужели где-то в небе
С равнодушной гениальностью
Сочиняется та небыль,
Что становится реальностью?

Я старый, больной и неловкий,
но знают гурманки слияния,
что в нашей усталой сноровке
еще до хера обаяния.

Есть время жечь огонь и сталь ковать,
есть время пить вино и мять кровать;
есть время (не ума толчок, а сердца)
поры перекурить и осмотреться.

Дожрав до крошки, хрюкнув сыто
и перейдя в режим лежания,
свинья всегда бранит корыто
за бездуховность содержания.

Когда болит и ноет сердце,
слышней шептание души:
чужим теплом довольно греться,
своё раздаривать спеши.

Куда по смерти душу примут,
я с Богом торга не веду;
в раю намного мягче климат,
но лучше общество в аду.

Всему учился между прочим,
но знаю слов я курс обменный,
как собеседник я не очень,
но соболтатель я отменный.

Не буду желать я врагам во вражде,
Ночей под тюремным замком.
Но пусть они ходят по малой нужде —
То уксусом, то кипятком

Бог в игре с людьми так несерьёзен,
а порой и на руку нечист,
что похоже — не религиозен,
а возможно — даже атеист.

Добру доступно все и все с руки,
Добру ничто не чуждо и не странно,
Окрестности добра столь велики,
Что зло в них проживает невозбранно.

ХАчу бАгатствАм насладиЦа
Не для пАкоя и приятства
А шобы личнА убедиЦа
Шо нету Щастья Ат бАгатства

Сегодня столь же, сколь вчера,
Земля полна пиров и казней.
Зло обаятельней добра…
И гибче и разнообразней.

Поскольку мир — сплошной бардак,
В нем бабы ценятся везде,
Искусство бабы — это как,
А ум — когда, кому и где.

Идут года. Остатки сладки
и грех печалиться.
Как жизнь твоя? Она в порядке,
она кончается.