Все, конечно, мы братья по разуму,
только очень какому-то разному

Поскольку я большой философ,
то жизнь открыла мне сама,
что глупость — самый лучший способ
употребления ума.

По эпохе киша, как мухи,
и сплетаясь в один орнамент,
утоляют вожди и шлюхи
свой общественный темперамент.

Благодарю тебя, создатель,
Что сшит не юбочно, а брючно,
Что многих дам я был приятель,
Но уходил благополучно.

Благодарю тебя, творец,
За то, что думать стал я рано,
За то, что к водке огурец
Ты посылал мне постоянно.

Благодарю тебя, всевышний,
За все, к чему я привязался,
За то, что я ни разу лишний
В кругу друзей не оказался.
… показать весь текст …

Не постичь ни душе, ни уму,
что мечта хороша вдалеке,
ибо счастье дорога к нему,
а настигнешь — и пусто в руке.

Цель жизни пониманью не дана
и недоступна мысли скоротечной;
даны лишь краски, звуки, письмена
и утоленье смутности сердечной

Мы от любви теряем в весе
За счёт потери головы
И воспаряем в поднебесье,
Откуда падаем, увы.

***

Живое чувство, искры спора,
Игры шальные ощущения…
Любовь — продление разговора
Иными средствами общения.

***
… показать весь текст …

Порой оглянешься в испуге,
бег суеты притормозя:
где ваши талии, подруги,
где наша пламенность, друзья?

Ключ к женщине — восторг и фимиам,
ей больше ничего от нас не надо,
и стоит нам упасть к ее ногам,
как женщина, вздохнув, ложится рядом.

Я близок был с одной вдовой,
в любви достигшей совершенства,
и будь супруг ее живой,
он дал бы дуба от блаженства.

День Конституции напомнил мне
усопшей бабушки портрет:
портрет висит в парадной комнате,
а бабушки давно уж нет.

Чего желать? О чём тужить?

Всё, что случалось, было кстати.

Большое счастье — просто жить —

осознаётся на закате.

Одна из тайн той женской прелести,
что не видна для них самих —
в неясном, смутном шелесте
тепла, клубящегося в них.

Я снизил бытие свое до быта.
Погряз я весь в земной моей судьбе.
И прошлое настолько мной забыто,
Что крылья раздражают при ходьбе.

Печалясь в сезоны ненастья
и радуясь дню после ночи,
мы щиплем подножное счастье,
не слишком тоскуя о прочем.

Что-то у страны моей в утробе
с собственной природой не в ладу:
школа убивает вкус к учебе,
а работа — рвение к труду.

Грусть подави и судьбу не гневи
глупой тоской пустяковой;
раны и шрамы от прежней любви —
лучшая почва для новой.

Нам непонятность ненавистна
в рулетке радостей и бед,
мы даже в смерти ищем смысла,
хотя его и в жизни нет…

Однажды летом, в январе
слона увидел я в ведре;
слон закурил, пустив дымок,
и мне сказал, не пей сынок.

Густеет, оседая, мыслей соль,
покуда мы свой камень в гору катим…
Бесплатна в этой жизни только боль…
За радости — мы позже круто платим.