Когда уж косы поседели
И стан по стройности не тот,
Хвалиться внешностью не дело,
То оболочка лишь для тела,
Коль в нём здоровье — вот везёт!

Сглотнули мы обиду, после две, и три, и пять…
На склад души легли они тяжёлым камнем…
Плитою ледяною… наши чувства охладят…
А боль, как язва, в каждом уголочке дальнем…
Сгораем, как свеча, себя ведь очень жаль нам…
А что обидчики? Они уж точно не скорбят.

У пирамиды сам Хеопс стоял угрюмый:
«Не мал ли? Много ль простоит веков
Сей саркофаг-хранилище для мумий
В нём твёрд гранит, а труд каков!»

А не тщеславию ли памятник построен,
Величие своё в том камне воплотив?
Не зная, что в веках он будет упокоен,
Лишь много для народа славных дел свершив.

Ещё я помню, как нас прежде
Огнём сжигала страсть ночей.
Ей отдавались мы в надежде,
Что дальше будет горячей.

Но ночь ту жаркую нелепо
Прогнал безжалостный рассвет.
А от костра лишь серый пепел…
И нас уже как будто нет…

Примета в памяти — к несчастью
В былое возвращаться вновь.
Но что ж нам не даёт прощаться?
Недогоревшая любовь?

сегодня первый день апреля
день смеха или дурака
и только бог с улыбкой грустной
глядит на землю свысока

Легко уверовал он в богоизбранность свою и лучезарность,
Хотя вознёсшие его в умах своих считают за бездарность.

На похвалу и одобрение льстецам тем ни к чему скупиться,
Ведь лесть и похвала их, взятая в расчёт, окупится сторицей

Всё было, как в сказке, лишь только вчера,
И нашей любви пел весь мир дифирамбы.
Так что же любовь эта нынче с утра
Разбилась нелепо о жизни ухабы?

Смотрю на тебя я сквозь радугу слёз,
Понять не могу, есть иль нет сожаленье…
Чем грезила в снах я, увы, не сбылось,
И рок этот горький приму со смиреньем.

А у августа взгляд всё печальнее:
Не такой синеокий, всё хмурится.
Лишь вчера ласкал, обнимал теплом,
Да подкрался момент расставания.

Не держи, проливай слёзы, щедрый наш!
В утешенье возьмёшь наш поклон тебе
За все те дары, что земля дала —
Ты ж согрел её тёплым солнышком.

Дружный птичий хор пропоёт тебе,
Чтобы путь расстилался скатертью,
Чтоб шагать тебе было весело
И свободно до лета грядущего.

Если сердце охладело и в груди кусочек льда,
Горевать совсем не дело — отогреем, не беда.
Ну, а если оно стало от обиды как гранит,
Ни одна из стрел амура твёрдый камень не пронзит.

Уж две трети лета пробежало…
Мой купальник с этикеткой, новый,
Шляпа целый год в шкафу дремала,
С нею сарафанчик васильковый.

Отвезу я их туда, где солнце
Выше склонов гор меня заждалось.
Море радостно у ног забьётся —
Без меня оно разволновалось.

Успокою я волну ладошкой,
А она обнимет нежно плечи,
Ненадолго стану я рыбёшкой,
А волна ко мне — по-человечьи.