Истина сказанная в глаза становится правдой, ложь сказанная в глаза становится истиной.

Единственное, чего стоит опасаться— это справедливости жизни. Она всегда дает заслуженный ответ.

Это неспособность принять с миром то, что мы не в силах изменить… самое горькое из всех, и часто проживаемое в одиночку, запрятав его на большую глубину…

Неспособность решиться даже на возможные перемены…
И это изматывающие качели из сомнения, недовольства, страха, которые раскачивают до невроза, до срыва, до отчаяния…

И неспособность другим способом вызывать к себе интерес…
Ну, это у тех, кто не просто любит жить на драме, но и нуждается в стабильных зрителях…
Это страдание больше мучительно для последних, то есть для зрителей…

Все страдания разные… имеют разные причины… по-разному протекают…
Объединяет их одно — в долгом развитии все они запускают процессы эмоционального и физического разрушения…

И поэтому, надо выходить…
Самим, или с профессиональной помощью…
… показать весь текст …

Мне нужно от тебя живое слово. Не олово случайного улова, не ржавые непрочные доспехи успеха, создающего помехи. Не видимость, не яркость, не созвучность с фальшивым, безъязыким, непевучим, не робость онемения изгоя. Мне нужно от тебя совсем другое.
Летящее, звенящее, иное, небесное, но все-таки земное, глубокое, но ясное до сути. Я дал тебе миры — так нарисуй их. Найди им имя в тысячах наречий, переведи меня на человечий, не подпусти к полету птицелова.
Мне нужно от тебя ЖИВОЕ слово.

У каждого человека в жизни есть ситуация о которой можно снять фильм.

У некоторых даже многосерийный.
Сериал.
И главное — найдётся свой зритель

Жизнь не ходит в должниках… Это мы ходим…

Октябрь задумчиво смотрит в небо, а небо падает в октябрь.
И тонет в серых, подернутых дождливой дымкой, глазах.
И прячется в странной — не то печальной, не то мечтательной
полуулыбке. Небо горит на кончиках замерзших пальцев,
когда Октябрь дрожащею рукой выводит строчки на запотевшем окне,
пока тепло его дыханья не унесет их в никуда. А, может быть, на небо?

Октябрь носит небо, как шарф, связанный из тумана и дыма догорающих костров. Но разве небо может согревать? О, еще как может, если это небо Октября.

Октябрь — мой самый глубокий, высокий, сложный, но самый любимый месяц…

Октябрь удивительно ласков и мягок. Позволяет ходить без шапки, угощает поздними арбузами. Выманивает из дома, зазывая в золотистый парк.

Октябрь пахнет яблоками, мёдом, корицей. Он шуршит, шелестит, скачет по карнизу дождевыми каплями. Сумерки ранние, лиловые. Впору зажигать свечи, чтобы прогнать серые тени.

В октябре я читаю старые книги. Потрёпанные, с пожелтевшими страничками, с пометками. Изучаю Паустовского и Пришвина. Перечитываю завораживающие «Сто лет одиночества».

В сотый раз пересматриваю «Вам письмо».

Октябрь прячет в карманы пальто тонкие перчатки. Пополняет запасы чая, напоминает рецепты тыквенных пирогов. Гладиолусы выкопаны, тюльпаны посажены.

Октябрь целует меня в щёку и рассыпает по небу серебряные звёзды.

В октябре город может за одну ночь переодеться в карнавальный костюм. Каждый гость бала видит городской наряд по-своему: кто-то порадуется уюту и мягкости горчично-рыжего кашемира, кто-то удивится тяжести и шуршанию бордовой парчи, а кому-то придутся по душе шёлковые объятья осенних ветров.
К зыбкому малиновому рассвету октябрь варит пряный глинтвейн, чтобы согреть жителей, и просит дождь разлить его по всем улицам и скверам: тут и там мелькают лимонные дольки берёзовых листьев, красные кленовые звёзды цвета хрустальных яблок, коричные дубовые пёрышки.
И всё это великолепие октябрь дарит нам просто так, из года в год, сгорая в тыквенно-оранжевом, солнечно-жёлтом, рябиново-алом пламени, и возрождаясь вновь и вновь. Октябрь — моя птица-феникс. Моя любовь…

Здравствуй, октябрь, я соскучилась по твоему золоту,
по ароматам дождя и мокрых, опавших листьев…
Сентябрь сбежал, в вечернем растаяв холоде,
мой капюшон наполнив ненужными мыслями…
Птицы спешат последние крикнуть отзывы,
нарисовав, на прощанье, круг над старой берёзою.
Мрачное, низкое небо с белою проседью
им простучит дождливую песню, слёзную…

Знаешь, октябрь, я читаю тебя по памяти
в рыжей ажурной листве под моими ботинками,
в этом, неведомо кем сплетённом орнаменте,
словно забытую в детстве книжку с картинками…
словно, только мне понятную, музыку…
… показать весь текст …