Конечно, и Робинзон, когда жил один на острове, был примерным человеком, никогда в карты не играл, не шлялся по трактирам.

Сознается в вине только сильный. Скромен только сильный, прощает только сильный, да и смеется сильный, часто его смех — слезы.

В мире нет ничего разрушительнее, невыносимее, как бездействие и ожидание.

Душа и Тело — две разные вещи. Что сказали бы вы человеку, который бы вас спросил: «Может ли черная кошка выйти из комнаты, а черный цвет остаться?»

гордость бесплодна, потому что ей ничего не нужно — вне себя.

Где не погибло слово — там и дело еще не погибло.

В эти-то минуты я только и верю. Это святые минуты душевной расточительности, когда человек не скуп, когда он все отдает и сам удивляется своему богатству и полноте любви.
Но эти минуты очень редки; по большей части мы не умеем ни оценить их в настоящем, ни дорожить ими, даже пропускаем их чаще всего сквозь пальцы, убиваем всякой дрянью, и они проходят человека, оставляя после себя болезненное щемление сердца и тупое воспоминание чего-то такого, что могло бы быть хорошо, но не было.
Надобно признаться, человек очень глупо устроил свою жизнь: девять десятых ее проводит в вздоре и мелочах, а последней долей он не умеет пользоваться.

Наша жажда видных и громких общественных положений показывает великое несовершеннолетие наше, отчасти неуважение к самому себе, которые приводят человека в зависимость от внешней обстановки.

Нельзя дать внешней свободы больше, чем её есть внутри.

Личные отношения много вредят прямоте мнений.

Надобно иметь большое мужество, чтоб высказывать громко вещи, потихоньку известные каждому.

Дружба должна быть прочною штукою, способною пережить все перемены температуры и все толчки той ухабистой дороги, по которой совершают свое жизненное путешествие дельные и порядочные люди.

Патриотизм — это свирепая добродетель, из-за которой пролито вдесятеро больше крови, чем от всех пороков вместе. Всю Россию охватил сифилис патриотизма!

«Как мало можно взять логикой, когда человек не хочет убедиться.»

Когда бы люди захотели вместо того, чтобы спасать мир, спасать себя, вместо того, чтобы освобождать человечество, себя освободить-как много бы они сделали для спасения мира и для освобождения человечества!

«Где границы патриотизма? Почему любовь к Родине надо распространять и на всякое её правительство? Пособлять ему и дальше губить народ ?»

Человек и наука — два вогнутых зеркала, вечно отражающие друг друга.

Религия — это главная узда для масс, великое запугивание простаков, это какие-то колоссальных размеров ширмы, которые препятствуют народу ясно видеть, что творится на земле, заставляя поднимать взоры к небесам.

Нет мысли, которую нельзя было бы высказать просто и ясно.

Любовь раздвигает пределы индивидуального существования и приводит в сознание все блаженство бытия; любовью жизнь восхищается собой; любовь — апофеоз жизни.