Мы тратим, пропускаем сквозь пальцы лучшие минуты, как будто их невесть сколько в запасе. Мы обыкновенно думаем о завтрашнем дне, о будущем годе в то время, как надобно обеими руками уцепиться за чашу, налитую через край, которую протягивает сама жизнь, непрошеная, с обычной щедростью своей, — и пить, и пить, пока чаша не перешла в другие руки; природа потчевать и предлагать не любит.

Сожитие под одной крышей само по себе вещь страшная, на которой рушилась половина браков. Живя тесно вместе, люди слишком близко подходят друг к другу, видят друг друга слишком подробно, слишком нараспашку и незаметно срывают по лепестку все цветы венка, окружающего поэзией и грацией личность.

Как хороши люди в юности!

Есть эгоизм узкий, животный, грязный, так, как есть любовь грязная, животная, узкая.

Быть человеком… вовсе не тяжкая обязанность,
а простое развитие внутренней потребности:
никто не говорит, что на пчеле
лежит священный долг делать мед,
она его делает, потому что она пчела.

Расточительность носит сама в себе предел. Она оканчивается с последним рублем и с последним кредитом.
Скупость бесконечна и всегда при начале своего поприща; после десяти миллионов она с тем же оханьем начинает откладывать одиннадцатый.

грандиозные вещи делаются — грандиозными средствами… одна природа делает Великое — даром…

Все стремления и усилия природы завершаются человеком, к нему они стремятся, в него впадают, как в океан.

Хронического счастья так же нет, как нетающего льда.

мучительная любовь не есть — истинная…