Юрий Татаркин

Провалилась моя попытка усидеть на диете. Быстро задница онемела.

Интересно быть водолазом, лётчиком быть интересно:
одному под водою не скучно, а другому — в небе не тесно.
Интересна работа шахтёра, интересно служить космонавтом:
шахтёр под землёй роет норы, космонавту в скафандре приятно.
А ходить по земле — очень скучно, надоело уже с годами:
бродим-ходим безостановочно, регулярно стукаясь лбами.
Бьёмся лбами — сыпятся искры, искры сыпятся — всё загорается…
Стану, пожалуй, пожарным, — ведь он на красной машине катается.

Сначала всё тайное становится явным. А потом, как водится, неинтересным. Затем — забытым. И становится непонятно: зачем было из тайного вытаскивать?

Хотелось бы сказать несколько слов в защиту букв. Так вот: буквы постоянно подвергаются дискриминации со стороны слов. А слова регулярно испытывают людской прессинг. То есть буквы унижаются вдвойне.

Забудем старые обиды! Чтобы освободить в памяти побольше места для новых обид.