Write Янина

Дырка на носке детской ножки и мокрые варежки — самые яркие иллюстрации трогательности.

Лето. Папа собирается по каким-то небольшим делам: туда-сюда заехать и перед выездом бросает:
— Зай, поедешь со мной?
Я такая, онемев от неожиданности, что ПАПА ко МНЕ обратился: Конечно!
А он замялся, смутился: Да это я не тебе, а собаке. Ну ты, если хочешь, конечно тоже моешь поехать.
Ну как тут не захотеть? Тьфу.

Теперь, когда мне столько же лет, сколько было моему папе тогда, я не обращаюсь к домочадцам Зая. Но на «милая» реагируют обе дочери, а на «Чудовище» обе дочери, муж и даже кот!

Я не понимаю современный язык. Эти кастрированные «рофлы», «ауфы», эти безобразные «кринжи» и безвкусные «криповые» оценки. Ну разве «кринж» пахнет безысходностью, заставляет провалиться на месте или, как минимум, потупить взгляд? Кринж — это что-то комичное, а не то, что мы подразумеваем под «стыдным».
«Криповый» — тоже лингвистический ублюдок, плоский и простой, как лист бумаги. Нет в этом слове ни оттенка «мурашечности», ни страха, ни упрека.
Я не хочу примитивно чилить, мне подавай полноце…
… показать весь текст …

Говорят, что после 40 жизнь только начинается. Но это неправда, она начинается после 17.00 каждый будний день. Ну как жизнь: «я картошку чищу», «а мы в магазе кроссовки малому выбираем», «да опять, бля, уроки… ща прибью тупицу», «жду своего с английского», «на кассе уже, готовить сейчас буду»…
— эти серьезные жизненные трудности превратили не одного человека в трудоголика.

Тяжелей всего простить людям собственные недостатки и оценить силу таких же способностей и преимуществ, как у вас.

Подход к образованию, как к услуге, мне кпжется, неполноценный.
Учитель — и актёр, и зритель, и врачеватель, и губитель.
Он — и транслятор и приемник. Он и окно, и подоконник.
Он — дирежер и скрипка первая. Неправда и надежда верная. Он яд дает, с плацебо смещивая, всех раздражает, уравновешивая!

Встречаются люди — животные по природе. На них не действуют слова, можно либо блеять, либо кусаться.

Работник офиса: «В следующий раз пойду в другую сторону».

Да, не все я могу понять,
Нет, не все я могу принять
Отскакала я, отшумела
Да, я тоже так умела.

Ночь, улица, фонарь, аптека
— Так начиналась судьба человека,
Который по жизни шел очень легко:
Плевал на всех, посылал далеко.
Он был легкомыслен, гулял по ночам,
Бухал, клеил девок, а пресс не качал.
Стихи сочинял, до 12 спал,
Деньгами сорил и вещи терял.