Владимир Набоков

«как истинно русская дворянка ужасно боялась „обидеть всякого ниже себя“,…»

Когда год за годом твердишь о своем намерении что-то сделать и тебе уже тошно оттого, что никак не можешь на это решиться, гораздо проще убедить всех, что ты уже это свершил, — и до чего же приятно забыть наконец всю историю!

Все сверхновое обладает удивительным свойством устаревать быстрее всего.

Блаженство моё, облака и блестящие воды
и все, что пригоршнями Бог мне дает!
Волнуясь, душа погружается в душу природы,
и розою рдеет, и птицей поет!

Купаюсь я в красках и звуках земли многоликой,
все яркое, стройное жадно любя.
Впитал я сиянье, омылся в лазури великой,
и вот, сладость мира, я славлю тебя!

Я чувствую брызги и музыку влаги студеной,
когда я под звездами в поле стою,
и в капле медвяной, в росинке прозрачно-зеленой
я Бога, и мир, и себя узнаю.
… показать весь текст …

Таинственна эта ветвистость жизни:
В каждом былом мгновении чувствуется распутие, — было так, а могло бы быть
иначе, — и тянутся, двоятся, троятся несметные огненные извилины по тёмному полю прошлого…

«Соглядатай.»

116 лет назад, 22 апреля 1899, в Петербурге под сводами родительского дома на Малой Морской родился Владимир Набоков.

60 лет назад, в апреле 1955, Набоков начинал переговоры по изданию «Лолиты» с парижским издательством Olympia Press и работал над последней третью романа «Пнин».

… И виденье: на родине. Мастер. Надменность.
Непреклонность. Но тронуть не смеют. Порой
перевод иль отрывок. Поклонники. Ценность
европейская. Дача в Алуште. Герой.

— Набоков. Из стихотворения «Слава»
…

«…и на стул…
… показать весь текст …

И вообще, мир — это, знаете, дерьмо.

Ночь свищет, и в пожары млечные,
в невероятные края,
проваливаясь в бездны вечные,
идет по звездам мысль моя,
как по волнам во тьме неистовой,
где манит Господа рука
растрепанного, серебристого,
скользящего ученика…

02.09.23.год

Утро было белое, нежное, дымное. Деловитым гулом дрожали стекла.
Он решительным махом соскочил с постели и принялся бриться. Сегодня он находил в этом особое удовольствие. Кто бреется, тот каждое утро молодеет на день. Ганину сегодня казалось, что он помолодел ровно на девять лет.
Щетина на вытянутой коже, размягченная хлопьями пены,
равномерно похрустывала и сходила под стальным плужком бритвы.
Бреясь, Ганин поводил бровями, а потом, когда обливался из кувшина холодной водой, радостно улыбался. Он пригладил на темени влажные темные волосы, быстро оделся и вышел на улицу.

И знаешь, я по правде не знаю, куда мы едем, но ведь это забавно — наугад.

За полночь потушив огонь мой запоздалый,
в притворном забытьи покоюсь я, бывало,
и вот, преодолев ревнивый сумрак туч,
подкрадывается неуловимый луч
и разгорается и освещает странно
картины на стене. Доносится нежданно
до слуха моего необъяснимый звук
и повторяется отчетливей, и вдруг —
все оживляется! Волшебное — возможно:
халат мой с вешалки сползает осторожно
и, протянув ко мне пустые рукава,
перегибается, и чья-то голова
глядит, лукавая, из мусорной корзины,
под письменным столом, а по стене картины
… показать весь текст …

«Память — это роскошное фотоателье на нескончаемой Авеню Пятой Власти.»

Мой друг, я искренно жалею
того, кто, в тайной слепоте.
пройдя всю длинную аллею,
не мог приметить на листе
сеть изумительную жилок,
и точки желтых бугорков,
и след зазубренный от пилок
голуборогих червяков.

Трусы мечты не создают

«Лолита, свет моей жизни, огонь моих чресел. Грех мой, душа моя, Ло-ли-та: кончик языка совершает путь в три шажка вниз по нёбу, чтобы на третьем толкнуться о зубы. Ло. Ли. Та.
Она была Ло, просто Ло, по утрам, ростом в пять футов (без двух вершков и в одном носке). Она была Лола в длинных штанах. Она была Долли в школе. Она была Долорес на пунктире бланков. Ло в моих объятьях она была всегда: Лолита».
(«Лолита»)

Ничего нет страшнее и безвыходнее, чем когда у слепого головокружение.

Духовное и телесное сливалось в нашей любви в такой совершенной мере, какая и не снилась нынешним на всё просто смотрящим подросткам с их нехитрыми чувствами и штампованными мозгами. Долго после её смерти я чувствовал, как её мысли текут сквозь мои.

Вы будете (как иногда
говорится)
смеяться, вы будете (как ясновидцы
говорят) хохотать, господа --
но, честное слово,
у меня есть приятель, которого
привела бы в волнение мысль поздороваться
с главою правительства или другого какого предприятия.
С каких это пор,
желал бы я знать, под ложечкой
мы стали испытывать вроде
нежного бульканья, глядя в бинокль
на плотного с ежиком в ложе?
С каких это пор
… показать весь текст …

«Огромная, черная стрела часов, застывшая перед своим ежеминутным жестом, сейчас вот дрогнет, и от ее тугого толчка тронется весь мир: медленно отвернется циферблат, полный отчаяния, презрения и скуки;столбы, один за другим, начнут проходить, унося, подобно равнодушным атлантам, вокзальный свод;потянется платформа, увозя в неведомый путь окурки, билетики, пятна солнца, плевки;не вращая вовсе колесами, проплывет железная тачка;книжный лоток,.и люди, люди, люди на потянувшейся платформе, переставляя ноги и все же не подвигаясь, шагая вперед и все же пятясь.

Тем — то и замечательна человеческая природа, что можно порой совершить добро и того не заметить, но зло всякий творит сознательно.