Виктор Пелевин

Дело в том, что слова, которые выражают истину, всем известны — а если нет, их несложно за пять минут найти через Google. Истина же неизвестна почти никому. Это как картинка «magic eye» — хаотическое переплетение цветных линий и пятен, которое может превратиться в объемное изображение при правильной фокусировке взгляда. Вроде бы все просто, но сфокусировать глаза вместо смотрящего не может даже самый большой его доброжелатель. Истина — как раз такая картинка. Она перед глазами у всех, даже у бесхвостых обезьян. Но очень мало кто ее видит. Зато многие думают, что понимают ее. Это, конечно, чушь — в истине, как и в любви, нечего понимать. А принимают за нее обычно какую-нибудь умственную ветошь.

Трансляция происходящего вовсе не означает, что оно происходит.

Деточка, о жизни нельзя размышлять, сидя от нее в стороне. Жизнь — это то, что ты делаешь с миром, а мир делает с тобой.

Один философ обучался три года бесстрастию, платя монету каждому оскорбившему его человеку.
Когда его ученичество кончилось, философ перестал раздавать деньги, но навыки остались.
Однажды его оскорбил один невежа, и он, вместо того, чтоб наброситься на него с кулаками, захохотал:
«Надо же, — сказал он, — сегодня я бесплатно получил то, за что платил целых три года!»

Никогда не вини себя в том, в чем можно обвинить систему.

Очень сильно)
Проститутка хочет иметь с мужчины сто долларов за то, что сделает ему приятно, а приличная женщина хочет иметь все его бабки за то, что высосет из него всю кровь.

К счастью путь только один — найти во всем этом смысл и красоту и подчиниться великому замыслу. Только потом по-настоящему начинается жизнь.

Личность человека похожа на набор платьев, которые по очереди вынимаются из шкафа, и чем менее реален человек на самом деле, тем больше платьев в этом шкафу.

Счастье бывает лишь одно — когда ты не сомневаешься, счастлив ты или нет. Когда ты знаешь — всё, что привело тебя к этой секунде, было оправдано, потому что привело именно к ней.

Откровение любой глубины и ширины неизбежно упрется в слова. А слова неизбежно упрутся в себя.