Виктор Гюго

Преступления властителей нельзя вменять в вину тем, над кем они властвуют;правительства подчас бывают бандитами, народы же-никогда.

Цивилизация не что иное, как ряд последовательных преобразований.
Из книги «Последний день приговоренного к смерти»

Упадок Искусства идёт за падением нравов.

Из книги «Последний день приговоренного к смерти»

ОТВЕРЖЕННЫЕ
— Мы живем в обществе, окутанном мраком. Преуспевать — вот высшая мудрость, которая капля за каплей падает из черной тучи корыстных интересов, нависше над человечеством. Заметим мимоходом, какая, в сущности, гнусная вещь — успех. Его мнимое сходство с заслугой вводит людей в заблуждение.
— Я встретил на улице молодого человека, очень бедного и влюбленного. Он был в поношенной шляпе, в потертой одежде; у него были дыры на локтях; вода проникала в его башмаки, а звездные лучи — в его душу.
— Ничто не может сравниться с рукою народа, когда необходимо построить все то, что строят разрушая.
— Нельзя запретить мысли возвращаться к определённому предмету, как нельзя запретить морю возвращаться к своим берегам
— Правильное разделение людей таково: осиянные светом и пребывающие во мраке.

…кучер слез и подвязал под морды лошадей мешки с овсом, слегка намоченные снизу… правительство частенько затыкает рот таким же способом…

«А коль на ложе сна не спится, нам остается размышлять»
«Человек, который смеется»

«Юпитер создал людей в припадке мизантропии, мудрецу всю жизнь приходится бороться с судьбой, которая держит его философию в осадном положении»
«Человек, который смеется»

Когда живёшь в родном городе, то кажется, что эти улицы тебе безразличны, окна, кровли, двери ничего не значат для тебя, стены чужды, деревья — случайность на твоём пути, дома, в которые не входишь, не нужны тебе, а мостовые, по которым ступаешь, — обыкновенный булыжник. Только впоследствии, когда тебя там уже нет, ты чувствуешь, что эти улицы тебе дороги, что этих кровель, этих окон, этих дверей тебе недостаёт, что стены эти тебе необходимы, что деревья эти ты горячо любишь, что в тех домах, гд…
… показать весь текст …

Неужели у сердца две стороны? Одна — любящая при свете, другая — во мраке? Здесь человек — луч, там человек — мрак. Ангел необходим человеку, но неужели он не может обойтись без дьявола? Зачем душе крылья летучей мыши? Неужели для каждого наступает роковой сумеречный час? Неужели грех входит как что-то неотъемлемое в нашу судьбу и без него мы никак не можем обойтись? Неужели мы должны принимать зло, лежащее в нашей природе, как нечто, неразрывно связанное со всем нашим существом? Неужели дань греху неизбежна?

Нельзя запретить мысли возвращаться к определенному предмету, как нельзя запретить морю
возвращаться к своим берегам. Моряк называет это приливом, преступник — угрызениями совести.
Бог вздымает душу, как океан. («Отверженные»)