— Как Вам не стыдно?
-Мне не стыдно?
Чего стыдиться мне теперь?
— У Вас рога, смотрю я, видно,
Вы видимо какой-то зверь?
— Я зверь? Увольте, от иллюзий
Спасет лекарство Вас, вперед
В аптеку. Вы какой-то лузер,
Вы видите наоборот.
— Я вижу подлинные вещи,
В поступках ваших и в душе
Живёт, мне кажется, там леший.
Годы,
годы,
годы,
годы,
для России Вы — невзгоды;
сломы, боль и переломы
от першения до комы.
Годы,
годы,
годы,
годы,
ржавые Вы пароходы.
Мы по водам, по печали
проплываем мыс отчаяния.
* * *
Царей «ампиры» разлетелись.
На эшафот взошли цари.
Россия в изможденном теле
Себя зомбирует — умри!
Величья лоск скоблит унынье,
Гордыня пала с молотка.
И не прощенные поныне
Убийцы просят молока.
Последний клич — опять реформы.
Болит седая голова.
Не мировые то рекорды,
Но пустозвонные слова.
Беды как импортной пшеницы,
В Рождество вся жизнь как сказка
В чащах елок золотых.
Чародей — не просто маска,
Это жизни этой миг.
Околдует светом тайным
Как меня вино «Тайфи»,
А затем зима растает,
Уступая мир любви.
В Рождество придет к нам чудо,
В дом заявится мечта.
И как — будто ниоткуда
И как — будто в никуда
Пронесется как мгновение,
Как комета, как рывок
В Рождество вся жизнь как сказка
В чащах елок золотых.
Чародей — не просто маска,
Это жизни этой миг.
Околдует светом тайным
Как меня вино «Тайфи»,
А затем зима растает,
Уступая мир любви.
В Рождество придет к нам чудо,
В дом заявится мечта.
И как — будто ниоткуда
И как — будто в никуда
Пронесется как мгновение,
Как комета, как рывок
Небо как-то сутулиться
с самим с собою в борьбе.
Поздняя осень на улице,
ранняя осень в судьбе.
Свинцовое сердце ужасно,
Вспотел измученный лоб.
Куда подевалась жалость?
Куда исчезла любовь?
И слякотно и промозгло
стало с утра уже.
Но светится как-то от мозга,
который застрял в душе.
Мне задают вопросы:
— Что Вам у нас не нравится?
— Право, не стоит косо
Глядеть на ту «бабу с воза» —
Слишком большая разница.
Люди, что бродят где-то,
Не чувствуют и не каются,
Что на ребре рассвета
Слишком большая разница.
Не мизантроп, не циник,
Жлобства здесь нет, как кажется.
Между артистом в цирке
И зрителями — разница.
Что же поделать? Истина
АРБУЗ
Сижу — на фиг сижу — арбуза хочу.
Встал, припакетился, вытек за калитку.
Чувствую, что я — пудинг, желе, кисель, бесформенное, хотя и худое, 47-летнее существо б.у.
Что это на лбу? Пот? Нееее, скорее, какой-то клейстер, обойная мякоть. Испарина. А идти то аж 3 квартала; хотя кварталы в Кропоткине — не то что в Ейске. Какой — овал, другой — трапеция, третий — треугольник.
Иду, куру.
Хреново (надо бросать эту отраву).
Ближайший «Овощной» открыт, в заставленной стеллажами комнате есть всё: по…
Это какая-то ложь,
мистика,
непонятное —
январский пронзительный дождь
явление
крайне
невнятное.
Я тоже был мелок и юн,
но мудростью
озабоченный
избрал бытию русский юг
с дождями,
как осень, просроченными.
Из глаз
Рождество и уже День армии и флота. Выдохнуть не успел предыдущие праздники, уже в горло лезут другие: 23-е, масленица, восьмёрка в марте… Не успеем выдохнуть — Пасха, Радоница и День Победы… А там и лето. Оно, конечно, хорошо, в смысле лето. Нехорошо иное — скорость с которой это самое лето приближается. Жизнь надо пить медленно, маленькими глотками, а не залпом, не сразу всю. Не получается.
Всякое находит, всякое случается.
Хочется счастливым быть, но не получается.
В жизни мы встречаемся, в жизни разлучаемся.
Хочется в глаза смотреть, но не получается.
Что-то не выходит, что-то не кончается,
Что-то начинается, но не получается.
Ищем место верное, там — придёт — скончаемся,
И стремимся к вечному, но не получается.
Стоит ли так рваться, не боясь случайностей?
Стоит: рвемся к солнцу, но не получается.
ЕДА И ЭКЛЕКТИКА
(диалог)
— Вы любите пенки?
— Нет уж, увольте. Терпеть не могу.
— А гренки, Вы любите гренки?
— Угу…
— вы любите кашу — овсянку, пшёнку?
— Что вы пристали как харикришна и мантра?
— А сколько Вы масла кладете и сколько
соли и кориандра?
— Вы любите час с вареньем сливовым?
— Нет, с абрикосовым многократно.
— А пироженные с ореховым слоем
пропитанным кремом мускатным?
НА ИВАНА КУПАЛА
Саломея танцевала
В обмен на голову Иоанна.
Но всё же — Иван Купала,
Осанна!
Девицам резон попрыгать
Через костры надежды.
А вдруг — и прибыток?
Суженный, незнакомый прежде.
Каждый таит надежду
На чудо, данное свыше.
Ночь. Купала. Чувства.
Вода, как легкие, дышит.
Плывут венки и свечи
Бессонница —
это отдыха бескормица.
На экваторе перемен —
это тягостно,
это плен.
Мысли спутанные
не путаются,
я себя ощущаю умницей.
И смотрю на иных — скорбя —
в тоже время, увы, любя.
Что?
Запутал я Вас,
о други?
То бессонницы — как подруги —
…День был безрадостным, шумело море,
чайки бились о твердь дамб
сходящие с ума от горя
над волнами, в коих копошился краб
под камнями, окутанными планктоном.
Чайки ждали ухудшения погоды,
Приводящее к шторму обычно. Просторно
Было в этот час и время года.
Я стоял на волнорезе, смотря на дамбу,
Которая в моря предгрозовом накате
На изъеденные ракушками и водорослями камни,
Казалась строем полицейских в боевом наряде
Из шлемов, щитов и дубинок в столице,
Прорезаемой толпами манифестантов.