Валентина Захарова

Можно вывернуть шкуру наизнанку и прикрыть нутро,
содержание же внутреннего от этого не изменится.

Ранняя осень, как желтый цыпленок.
- А что будет дальше?
А дальше наступит зима.
- Красивая белая лебедь?
Неизвестным опасно бредить — придет
и расскажет сама…

Как плачет небо утренней росой,
Как в сердце проникает этот плач,
Как будто очень нежною рукой,
Провёл по струнам виртуоз-скрипач.

Если хочется тепла.
Ты открой от сердца дверку.
Накидай еловых лап.
Аромат смолы чуть терпкий.
Треск и искры-чудеса.
И по телу дрожь от счастья.
Лета, кажется, десант.
Присогрел-ушли напасти.
Застучало сердце враз.
Много ль человеку надо.
Огня искру про запас.
И сойдёт с души прохлада.

У молчания особая азбука и понимает её лишь проникновенная душа.

У сильных слезы крупные и звучно капающие.
У нежных и слабых натур — это ручейки, стекающие по
щекам.
Они собираются на губах в капельки — росинки и чудесным
образом попадают на язык… оставляя сладко — соленое послевкусие.

Взять бы эту тревогу за горло, приставить к стенке, а лучше размазать по ней.
Так нет, ведь, не получается. Раньше хозяина поднимается шельма.
И с раннего утра ноет: то в сердце кольнёт и внимания просит,
то в душу переметнётся и тут с ней никакого сладу нет.

Поцелуй, как знак, надо научиться его толковать.
Физически, это всего-навсего прикосновение.
По ощущениям — трепетное, или дерзкое.
Чувственно же он может быть послан
- нежностью
- любовью
- лаской
Нести в себе надежду, веру.
Но и разочарование.
Коварство.