Томас Манн

«…позор и бесчестье только то, что выплывает наружу? О нет! Тайное бесчестье, которое в тиши грызет душу человека и заставляет его не уважать себя, куда страшнее!»

Вы не заметили, что когда русский говорит «четыре часа», это все равно что кто-нибудь из нас говорит «один»? Разве небрежность этих людей в отношении времени не связана с безмерностью пространства, которое занимает их страна? Там, где много пространства, много и времени — недаром про них говорят, что это народ, у которого есть время и который может ждать.

Душа без тела — нечто настолько же нечеловеческое и ужасное, как и тело без души, впрочем — первое редкое исключение, второе — правило.

Счастливый человек с места не трогается.

Война — всего лишь трусливое бегство от проблем мирного времени.

Anche la stupidita e bella, se perfetta.
Даже глупость красива, если она идеальная

Счастье и успех внутри нас.

Аналитическое знание изменяет мир: оно приносит в мир весёлую недоверчивость, разоблачающую подозрительность по отношению к тайникам и махинациям души, подозрительность, которая, однажды пробудившись, уже никогда не исчезнет в мире.

Я часто замечал, что люди обаятельные терпеть не могут друг друга и что это одинаково распростаняется на хорошеньких женщин и на мужчин-сердцеедов.

«Человек, не изведавший горя, на всю жизнь останется младенцем»

Ведь когда говорят только глаза, они обращаются на «ты», если даже губы еще ни разу не произнесли «вы»

Всякое грубое прикосновение больно задевает, ставит под угрозу то неуловимое, чем продиктовано наше поведение, и мы теряемся.

Держи время! Стереги его любой час, любую минуту. Без надзора оно ускользнет, словно ящерица. Освещай каждый миг честным, достойным свершением! Дай ему вес, значение, свет.

Человек слаб — при рукоплесканиях что-то в нём растёт и ширится, а при холодном молчании сжимается.

Когда друг друга называют на «ты» совершенно посторонние люди, которым полагается говорить «вы», — это отвратительная дикость, игра в первобытность, распущенность, которую я ненавижу, так как она, в сущности, направлена против цивилизации и прогрессивного человечества — нагло и бессовестно.

Нравственность и жизнь — единое целое. Этика — опора жизни, а нравственный человек — истинный гражданин жизни.

Молодость обычно слишком молода для юности.

…хотя известно, что в чужом доме нельзя заглядываться на женщин, потому что это опасно, на них все же заглядываются, потому что мудрость — это одно, а жизнь — это другое; и как раз благодаря опасности такое поведение становится даже делом чести.

Искусство — самый прекрасный, самый строгий, самый радостный и благой символ извечного, не подвластного стремления человека к добру, к истине и совершенству.

Врагом Германии в самом духовном, самом инстинктивном, самом ядовитом, самом смертоносном смысле стал «пацифист», «праведник», «республиканец».