Тимур Тамирхан

Один из самых неприятных для меня типов людей, это моралист. Даже в тех случаях, когда я уверен, что его морализаторство не лицемерие и не ханжество — искренний моралист отвратителен тоже.
Ещё я заметил, что моралисты в большинстве своём люди пустые — кроме осуждения чьей-то безнравственности и чьих-то грехов им сказать миру решительно нечего.

Если у вас есть интернет и хоть капля воображения, вы навеки будете лишены таких проблем, как тоска, депрессии, запои и проч. Ваше существование превратится в нескончаемый сказочный сериал с перерывами на реальную жизнь.

Удивлены? Напрасно. Всё дело в капле воображения.

Когда в человеке начинаешь видеть что-то плохое, то в дальнейшем почти всегда оказывается, что он ЕЩЁ И националист и ксенофоб.
Редко когда бывает по-другому.

Вы заметили, как часто у нас, легко и бездумно используют слово «предатель»?
Между тем, использование этого слова именно в политическом словаре — изобретение тоталитарных режимов. Ведь тоталитарный режим это неестественная среда обитания для человека — он хорош только для индивидуумов особых, у которых и чувство свободы отсутствует, и чувства собственного достоинства недостаёт. Для нормальных людей он совсем нехорош. И поэтому последние имеют обыкновение разными способами режиму противиться и против режима выступать. И режим в ответ придумал идеологический ход называть таких несогласных предателями. Тем самым он, вопреки логике и здравому смыслу, отождествил понятия «Родина» и «политическая система». Но лузеры-граждане в большинстве своём подмены понятий не замечают и установленные правила принимают.

Как-то Марк Твен высказал великолепную мысль: «Чтобы быть счастливым, надо жить в своем собственном раю! Неужели вы думали, что один и тот же рай может удовлетворить всех людей без исключения?»
Да, верно: в своём раю, в своём мире, который сам для себя создал, в окружении, которое осмысленно себе выбрал…
А люди вне твоего окружения тебе всё равно будут видеться какими-то не такими. Да, ты будешь относиться к ним «с пониманием», будешь «ставить себя на их место», но они-таки будут оставаться для тебя чужими и неправильными — тебе всегда будет казаться, что они не такие и всё делают не так.
Поэтому нужно своё окружение, нужен свой мир с очерченными границами. В противном случае жизнь твоя окажется размытой и пустой, у тебя не будет в ней «своего места» — и, как следствие, не будет хватать уюта, тепла и приятных моментов. Ты будешь жить словно посреди большого базара.

Одной из главных черт рабской психологии является ненависть к свободе, которая выражается в стремлении ограничить свободу других… и в маниакальном желании найти любой изъян в людях (и обществах) свободных.
При этом раб не может признаться в ненависти к свободе как таковой — ему всегда нужно ненависть свою чем-то прикрыть: в одних случаях «патриотизмом», в других — «социальной справедливостью», в третьих — «стабильностью и порядком».

Не люблю, когда от меня чего-то ждут: каких-то великих свершений, нравственных подвигов или необычайного проявления таланта. Не люблю. В таких случаях у меня решительно ничего не получается — ни дать того, чего ждут, ни добрых отношений с тем, кто ждёт.
Само ожидание служит мне препятствием.
Но зато прекрасно всё получается тогда, когда ничего не ждут и довольствуются мной таким, какой я есть.

О Добре и Зле говорят как об антиподах, да они антиподы и есть. Но тонкость вопроса в том, что дело заключается не в самих Добре и Зле, как таковых — а в их количественном соотношении или, если хотите, пропорциях друг к другу. Любое явление мира содержит в себе какую-то меру добра и какую-то меру зла — весь вопрос, чего в каждом конкретном случае меньше, а чего больше. Сквернословие, положим, зло — но абсурдно обвинять в совершении зла хирурга, у которого во время сложной операции от напряжения вырываются матерные слова.
В свете вышеизложенного знаменитый диалог Воланда с Левием Матвеем из «Мастера и Маргариты» выглядит поверхностным и неполным: каждый из них настойчиво утверждает только «своё». А Воланд — с приторным пафосом сравнивает Зло с тенью, и на этом всё, на этом он останавливается.

— Это уже стало общим местом, но человек действительно один приходит в этот мир и один уходит. В абсолютном смысле у него нет ни «семьи» ни «общества», ни «национальности», ни «религии» — все это нужно лишь затем, чтобы физически выжить — в своём внутреннем, духовном пути человек всегда один. Если внимательно посмотреть, можно увидеть, что вся мировая история движется к тому, чтобы создать человеку максимальные условия для того, чтобы он мог проявить и выразить свою индивидуальность. Появившиеся…
… показать весь текст …

Политическое диссидентство — это вопрос человеческого достоинства, и ничего больше. Диссидента в действиях государства ЛИЧНО УНИЖАЕТ то, что не унижает других, у него вызывает протест то, что не вызывает протеста у остальных.
Вот, собственно, всё, что нужно знать о диссидентах.