Татиана Северинова

Мы в школе жизни все ученики…
Нас в «лабах» пиротехника прельщает,
Учебник горьким опытом вещает,
Но всё по кругу… Двойки в дневники…

Мы глупо ждём последнего звонка,
Мы все стремимся убежать с урока,
И в двери выбегаем раньше срока,
Не ведая последствия прыжка…

И образ свой мы лепим невпопад,
Забыв, чей носим с самого рожденья,
В буфет несёмся, чтоб продать нетленье,
Курнув пороков тайно самосад…
… показать весь текст …

Я не хочу стать вывеской на доме,
Я не хочу, чтоб врали обо мне…
И не лепите свечку, как к иконе,
К портрету, но вздохните у канона —
Грехов и так достаточно вполне.

Я к вам явлюсь… Не в шири, не в приволье…
Хотя исхожено немало мной дорог.
В глазах калеки я застыну болью,
В слезинке малыша я стану солью,
Того, что и заплакать-то не смог…

Я буду там, где вам так неудобно…
Где прячете в карманах вы своё…
… показать весь текст …

Бессмертный образ кукуха
Затмил собою пшик петушки.
Он ей — пророчит на века,
Она — лапшу ему на уши…
Ну, а на выходе — «ку-ку»,
Да в пустоте — «ку-ка-реку!».

Умом Россию не понять…
Но по себе мы любим мерить.
Чего уж точно не отнять —
У каждого шута есть челядь.

Пророков не было и нет,
Царя нет в голове, на троне,
Но как-то катим много лет
В одном прокуренном вагоне…

Стал модным вроде креатив…
А присмотреться… Что на деле?
Фашизм, меншинства, примитив…
Собак, мы как китайцы, съели…
… показать весь текст …

Не топят. В июле повысится рождаемость.
Кончилось непонимание. Осталась молитва об упокоении.
Падают листья. Весной здесь вырастут подснежники.

Пистис, Элпис, Агапэ, София…
Век второй… Страшный пытками век.
Становились там дети святыми,
Презирая мученья и смерть.

Отдавала их мать на закланье,
Под венец их ведя Жениху…
И бескровные эти страданья
Рим не понял, не внемля Христу.

Пистис, Элпис, Агапэ, София…
Мудрость, Вера, Надежда, Любовь…
Добродетели, девы святые…
Двадцать первый… Чем хуже второй?
… показать весь текст …

Архангел с вестью к Деве Чистой
Был Богом послан в Назарет.
И, по словам евангелиста,
Смутился дух Её в ответ.

Но «Дева! Радуйся! — вновь слышит, —
Господь с Тобой, о, Мариам!
От Духа Сын в Тебе задышит,
Он будет во спасенье дан,

Разрушит жён людских проклятье,
Тебя и Плод благословят…
Но ждёт потом Его распятье…"
«Я — лишь Раба… Да будет так…»

Мы смотрим в мир через своё стекло,
Коль грязное, то видим всё неправо…
Но это пол беды… Не видим ничего,
Себя лишь видим, и твердим упрямо,
Что мир есть «Я»… А надо бы промыть окно…

Хочу любить людей, поэтому бегу.
Не принимая многого по сути.
Не нимб над головой… И рылом я в пуху.
Я просто не хочу купаться в мути.

Унынья нет. Приемлю всё, как есть.
Нас всех лепили из похожей глины.
Несём свои скрижалии и крест.
Какою весть судьбой, Господь, помилуй!

«Никогда не окрыляйте людей, если не собираетесь с ними в небо»

-- Да промойте ей желудо-о-ок, -- уже не кричала, а стонала Лиза, сидя на своей кровати и раскачиваясь из стороны в сторону, глядя на серое лицо Алёнки в обрамлении чёрных кудрей. Хрупкое тельце хохлушки ещё вздрагивало в судорогах. Глаза уже закатились, губы оставались странно-алыми.
Над кроватью стоял молодой дежурный врач, растерянно смотрел на Лизу и, как бы убеждая её, повторял:
-- А вдруг это от ДЦП…
…
Он — ведущий инженер НИ…
… показать весь текст …