Уильям Сомерсет Моэм

Филип был ещё так молод, что не понимал, насколько меньше чувствуют обязательства те, кому оказывают услугу, чем те, кто её оказывает.

Подали бифштекс. Он был приготовлен точно по ее вкусу, с подрумяненным хрустящим луком. Джулия ела жареный картофель, деликатно держа его пальцами, смакуя каждый ломтик, с таким видом, словно хотела воскликнуть: «Остановись, мгновение, ты прекрасно!»

«Что такое любовь по сравнению с бифштексом?» — спросила себя Джулия..

Любовь — это боль и мука, стыд, восторг, рай и ад, чувство, что ты живешь в сто раз напряженней, чем обычно, и невыразимая тоска, свобода и рабство, умиротворение и тревога.

Если любовь — не страсть, значит, это не любовь, а что-то другое; а страсти, чтобы не угаснуть, нужно не удовлетворение, а преграды.

Вот поистине ирония жизни: то, к чему мы все стремимся, оказывается лучше, когда оно достигнуто не полностью.

Насморк — удручающая болезнь, она решительно ни в ком не вызывает сочувствия.

«…для тебя нет разницы между правдой и выдумкой. Ты всегда играешь. Эта привычка —
твоя вторая натура. Ты играешь, когда
принимаешь гостей. Ты играешь перед
слугами, перед отцом, передо мной. Ты не существуешь. Ты — это только бесчисленные роли, которые ты исполняла. Я часто
спрашиваю себя: была ли ты когда-нибудь
сама собой или с самого начала служила лишь
средством воплощения в жизнь всех тех
персонажей, которые ты изображала. Когда
ты заходишь в пустую комнату, мне иногда хочется внезапно распахнуть дверь туда, но я ни разу не решился на это — боюсь, что никого
там не найду.»

Волю необходимо все время тренировать на препятствиях.

Если меня бьют, то я даю сдачи даже женщинам.

… нет жестокости более страшной, чем жестокость женщины к мужчине, который любит её, но которого она не любит; в ней не остаётся больше ни доброты, ни терпимости, одно только безумное раздражение.

Ценность искусства — не красота, а нравственные поступки.