Сергей Юрский

Все начнется потом, когда кончится это
Бесконечное, трудное, жаркое лето.
Мы надеемся, ждем, мы мечтаем о том,
Чтоб скорее пришло то, что будет потом.

Нет, пока настоящее не начиналось.
Может, в детстве, ну, в юности — самую малость,
Может, были минуты, ну, дни, ну, недели…
Настоящее будет потом. А на деле

На неделю, на месяц и на год вперед
Столько необходимо ненужных забот,
Столько мелкой работы, которая тоже
Никому не нужна. Нам она не дороже,
… показать весь текст …

На всех не хватит никогда
Ни славы, ни благополучья,
Но каждый всё же в дар получит
Свои прошедшие года.

Как, изменяя, мы требуем верности,
Как, извиняя, страдаем от ревности,
Как из уюта стремимся в дорогу,
Как, уходя, забываем о многом, —

Так, изменяя, с нас требуют верности,
Так, извиняя, страдают от ревности,
Так из уюта стремятся в дорогу,
Так, уходя, забывают о многом.

… И от непонимания изменившейся ситуации власть начинает кричать: вы раскачиваете лодку, и нам всем будет плохо! И власть просит одну часть народа приструнить другую часть народа.
Это близорукость. Опасности у нас общие, но лодка власти не касается лодки народа. Мы не в одной лодке. Наши плавающие средства разные. И раскачивают ее совсем не те, кого обвиняют в раскачивании. Это делает общий шторм.
Замкнутость власти и непонимание изменившейся ситуации опасны. Но при этом надо понимать, что коммунизм в России действительно построен. Для властной верхушки. Поэтому их нельзя обвинять в том, что они не могут нас понять. Сытый голодного действительно не понимает. Он не притворяется.

Надо только вслушаться в слова писателя, не пренебрегать ими в угоду сегодняшнему дню и новой страшной морали. Она долго не продержится. Новая эпоха, может быть, продержится долго, но не новая мораль, когда прежде всего нужно и должно быть богатым и успешным, когда сама жизнь ничего не стоит, стоит только успех в этой жизни.

— Мы живем в такое время, когда любой шаг, в какую бы сторону ты его ни сделал, будет ошибочен.

Сергей Юрский рассказывал: «В 1980 году я поставил в театре имени Моссовета пьесу Островского «Правда хорошо, а счастье лучше». Роль Фелицаты сыграла в ней Фаина Георгиевна Раневская. Это была последняя роль в ее жизни.

…Раневская приезжает на спектакль рано. И сразу начинает раздражаться. Громогласно и безадресно. Ей отвечают — тихо и робко — дежурные, уборщицы, актеры, застрявшие после дневной репетиции, — они не могут поверить, что великолепное звучное «Здравствуйте!!!» относится к ним. Ране…
… показать весь текст …

«Счастлив тот, кто не сожалеет о сделанном выборе. Того, кто сожалеет охватывает печаль. Потом тоска. Потом отчаянье. Сердце сжимается…

Пробелы в тексте, в памяти. Пропуски — встреч, возможностей, свиданий, радостей… исполнение одного долга вытесняет заботу отдавать другие долги. Есть приоритеты — надо выбрать главное.

Сперва страх, потом стыд. Страх, что ошибешься, что не дадут осуществить. Стыд, что ошибся, что не так сделал, как хотел. А если вернуть, размотать назад? Привязать узелком нито…
… показать весь текст …

Никто из русских актеров не сделал карьеру в Голливуде. Дело не в профессионализме вовсе. Мы им абсолютно чужие, и они — нам. Есть протестанты, католики, есть разные вариации их, есть поляки-славяне, греки-православные — и всё это Европа. А Россия — она отдельно. И прежде всего, для этой Европы, Америки она скучна. В этой скуке может, конечно, возникнуть что-то, вызывающее интерес, но этот интерес того же плана, что и по отношению, например, к ненавистному сейчас ими Ирану. Африканец ближе Голливуду, чем мы. То, что африканец знает о мире — он знает из англо-язычного или франко-язычного кино, книг. Мы же пишем какими-то непонятными буквами, у нас вообще свой большой отдельный мир. Потом африканский актер до определенного момента мирового признания — если ему случится, — он будет знать свое место; все иностранцы в Голливуде — это люди, давшие себя перемолоть. А мы своё место не хотим знать, потому что почитаем себя равными — и имеем все основания.

Благодать не только под куполами,
но и над каждым, голову поднявшим…