Роберт Хайнлайн

Но теперь все было позади, перед нами стояли яства и питье, и какое-то время я чувствовал себя безмерно счастливым. Конечно, это была не та еда, к которой я привык. Кто сказал, что голод — лучший повар? Кем бы он ни был, он глубоко прав; ленч оказался великолепным! Блинчики из кукурузной муки, которые мы макали в сироп, вареные бобы, горячая как огонь похлебка, миска маленьких желтых помидоров и кофе — крепкий, черный и горький — что еще нужно человеку? Ни один гурман не смаковал изысканные блюда так, как я этот завтрак.

Эквалитарианское движение проявляется каждые несколько лет и всякий раз под новым наименованием: Партия свободы, Лига угнетенных — названия ничего не значат. Все требуют изгнать негодяев, начиная с меня, и посадить на освободившиеся места своих негодяев. Мы с ними не связываемся, только следим, а как-нибудь под утро берем главарей вместе с семьями и высылаем. Депортируем.

-Есть такая старинная притча: как объяснить слепому от рождения, что такое радуга. Да, Иштар, я знаю, что ты могла бы запросто снабдить подобную личность клонированными глазами — но в дни моей юности эта проблема не имела решения. В те времена можно было лишь растолковать несчастному физическую теорию электромагнитного спектра, назвать частоты, которые воспринимает человеческий глаз, определить через них цвета; в точности объяснить теории преломления и отражения механизмов, создающих радугу, вид дуги и последовательность расположения в ней цветов… Короче, все, что знают люди о радуге, за исключением восторга, возникающего в человеческом сердце при виде ее. Минерва куда богаче такого человека — она может видеть. Минерва, дорогуша, ты когда-нибудь смотрела на радугу?

— Всякий раз, когда это было возможным, когда один из моих сенсоров замечал ее. Чарующее зрелище!

Ллита была смышленой — выше среднего уровня, но при этом страдала от демократического недостатка: ей казалось, что ее личное мнение не хуже любого другого; тогда как Джо был подвержен аристократической болезни: он принимал мнение авторитета. Я не знаю, какое из сих заблуждений более патетично, споткнуться можно так и этак

— Положим, проверка покажет, что неполадки есть. Ты сумеешь разобраться, где именно?
— Может быть, — сказал Ларри неуверенно, — если речь идет о простых цепях. Но Дюк — спец-электронщик, а я более интеллигентный человек.
— Знаю, сынок. Я тоже не силен, когда дело доходит до практики.

-Как сейчас обстоят дела с демократами? Много хлопот доставляют?
— С демократами? Ах да, вы об эквалитарианцах. Я было подумал, что вы имеете в виду Церковь блаженного демократа.

Теперь я знаю о сексе все… теоретически, как ваш слепец, которому рассказали, что такое радуга. Я могу быть генным хирургом и не колеблясь проведу операцию, если у меня появится возможность создать инструменты, необходимые для столь тонкой работы. Я теперь и акушерка, и гинеколог, и реювенализатор. Рефлективная природа эрекции, механизмов оргазма… процессы спермогенеэа и оплодотворения более не являются для меня тайной, как и любые аспекты созревания плода и родов. «Эрос» — единственное, что мне непонятно. А это значит, что я слепа.

Ллита даже не представляла, что организм ее воспроизводит яйца, то есть яйцеклетки. Напротив, она была убеждена, что это не так: ведь за свою жизнь она приготовила тысячи яиц — вареных, жареных, взболтанных и так далее.

Но как только дело закрутится, я перестану работать, сяду, сложу руки и буду смотреть, как вы делаете меня богатым. Но — слушайте внимательно, как только все наладится, вы тоже должны будете перестать чрезмерно усердствовать. Подольше валяйтесь в постели, чтобы хватало времени со вкусом позабавиться.