Николай Лесков

Говорят, что самые умные люди покупают себе сапоги с гораздо большим вниманием, чем выбирают подругу жизни.

Суета затемняет ум.

Подполз ещё ближе, гляжу: крестятся и водку пьют, — ну, значит, русские!..

Да русский человек ведь вообще, если его лекарствами не портить, так он очень силен.

…Едва ли в чём-нибудь другом человеческое легкомыслие чаще проглядывает в такой ужасающей мере, как в устройстве супружеских союзов.

Какая беда, что они умно рассчитывают, а мы им такую глупость подведем, что они и рта разинуть не успеют, чтобы понять ее.

И лучшая из змей всё-таки змея

— Не смей огня жечь: келью сожжешь, по книжке днем намолишься, а теперь впотьмах молись!
— Не буду, — отвечает, — брате Мирон, не буду. Спаси тебя бог!
И задул свечку.
Я шепчу:
— Отче! кто это на тебя так грубительно грозится?
А он отвечает:
— Это служка мой Мирон… добрый человек, он блюдет меня.
«Ну, шабаш!— думаю, — это анахорит Памва! Никто это другой, как он, и беззавистный и безгневный. Вот когда беда! обрящел он нас и теперь истлит нас, как гагрена жир; одно только оставалось, чтобы завтра рано на заре восхитить отсюда Левонтия и бежать отсюда так, чтоб он не знал, где мы были».

Я простая, мирная женщина; дома немножко деспотка: я не хочу удивлять, но только уж если, милый друг мой, если ты выбрал меня, потому что я тебе нужна, потому что тебе не благо одному без меня, так ты пожалуй сюда; вот здесь ищи поэзию и силы, у меня, а не где-нибудь и не в чем-нибудь другом, и тогда у нас будет поэзия без поэта и героизм без Александра Македонского.