Николай Александрович Зиновьев

Бывают дни особой силы,
Когда в теченье дня всего
Помимо «Господи, помилуй!»
Нет в мыслях больше ничего.

`
* * *
Дерутся пьяные в проулке,
Мешая с матом хриплый крик.
Прижавшись к грязной штукатурке,
На остановке спит старик.

Смеется пьяная девица,
Садясь в попутный «Мерседес» —
Ее литые ягодицы
За нить подергивает бес.

На пустыре с начала мая
Идет строительство тюрьмы.
… показать весь текст …

Я дверь, как печальную книгу открою.
Здесь время уже никуда не спешит…
И сумрак не тает, он будто иглою,
Лучом из оконца к стропилам пришит.

Вот старая прялка в седой паутине,
Как серая птица. Попавшая в сеть.
Вот птицы, которым не петь, на картине,
Которой уже никогда не висеть.

Вот тихо коробится жесть керогаза,
Стреляя чешуйками краски…
А то ?..
Блестит в полумраке булавкой от сглаза
… показать весь текст …

«Бог и я — это уже большинство,
причём подавляющее»
Св. Максим Исповедник.

* * *
Всё старо под месяцем двурогим
В смысле переносном и прямом.
Быть в своём уме дано не многим,
Многие живут чужим умом.

Но, как прежде, в тоге торжества
Ходит у нас мненье большинства.

Может это псевдоторжество?
… показать весь текст …

То ли ангел, то ли бес
Простирает сверху руку —
Дождик, падая с небес,
Моет красный «мерседес»,
Мочит нищую старуху.

Мне уже понять невмочь:
Это жизнь иль доживанье?
Редкий дождь встревожил ночь,
Редкий-редкий, как желанье
Наше ближнему помочь…

Когда так небо бирюзово,
И так медвяны облака,
Я словно слышу эхо зова
Издалека и свысока.

Чей голос душу мне тревожит?
Откуда он, такой родной?
Не может быть… Или быть может
То тихий зов души самой.

Сквозь мрак, рожденный злобным словом,
Сквозь кровь и месть, сквозь ложь и лесть.
Она своим негромким звоном
Благую весть мне шлет: «Я есть».

Человека хоронили,
С неба снег спускался тихо.
Все молчание хранили,
Только плакала бомжиха.

Я спросил её, испитую:
«Это муж твой или дед?»
И услышал вдруг в ответ:
«Он чужой мне… Я завидую…»

Я этим словом не бросался, я для тебя его берёг. Я долго ждал и вот дождался: на мой ступила ты порог. «Какая длинная дорога, — сказала. — Я чуть-чуть посплю». Ты стала первой после Бога, кому я смог сказать: «Люблю».

Я весь день лежу под ивой,
Мне в глаза летит пыльца.
Я порой рукой лениво
Муравья смахну с лица.

Облака ползут волнами,
Но не жжет мне душу стыд —
Знаю: нашими делами
Бог уже по горло сыт.

ЛЕГЕНДА
А свои голубые глаза
Потерял я в двенадцатом веке,
При внезапном степняцком набеге
Они с кровью скатились с лица.

И тогда, чтоб за гибель семьи
Печенег не ушел от ответа,
Я их поднял с горелой земли
И с тех пор они черного цвета.