Я снова к Вам пришел,
Чтоб Ваш услышать плач,
И снял зеленый плащ,
И сел за круглый стол,
И беды превозмог,
Тосклив и отречен,
И начал ни о чем
Печальный монолог.
Боитесь ли меня?
Хотите ль не страдать?..
Не надо только лгать
И зажигать огня.
из коммента к #1131593 ......"...станет скучно жить на свете
я придумаю врага
пусть ревут от страха дети
бабки крестятся с утра
буду я пугать соседей...
Позабывши где я, кто я, в полдень на проспекте пыльном,
Возле монумента стоя, маюсь в затрудненьи сильном,
Чувствую себя нескладной вещью, вошью, междометьем
Перед этой глыбой хладной, перед истуканом этим.
Но не зря с нахальным видом жмусь я у него под носом —
Мнится мне, что этот идол — дока по любым вопросам,
Кажется спроси что-либо — тут же он тебе ответит,
Чем и осчастливит, ибо свет прольет и цель наметит.
«Стоп» — шепчу себе я хмуро, берегись надежд опасных,
Помни, что сия скульптура не…
"...Ты будешь спать и даже видеть сны
О нас с тобой в бескрайнем океане
Или о счастье выпавшей весны
Нам не случайно козыри даны
В действительно написанном романе ..."
Давным-давно, мой бедный брат, оставил ты дела.
Слепой недуг душой твоей владеет безраздельно.
С тех пор, как чей-то чудный взор смутил тебя смертельно —
кумира славят день и ночь твои колокола.
Ужель напрасен ход времён, и нынче, словно встарь,
стремленья наши так темны, кумиры так жестоки?
Зачем, скажи, ты в этот храм принёс свои восторги?
Зачем так скоро жизнь свою ты бросил на алтарь?
Ужель затем, чтобы, когда она уйдёт совсем,
Однажды вдруг поведать мне печально и мятежно
о том, что ты люб…
Кончался август, был туман, неслась галактика.
По речке плыл катамаран, кончалась практика.
А мы навстречу по реке шли на кораблике
и рассуждали о грехе и о гидравлике.
Сердечный гам, словесный хлам, ни слова в простоте.
С катамарана люди нам кричали: «Здравствуйте!»
Дай Бог вам счастья или чуда за скитания!
Но вы туда, а мы оттуда. До свидания.
Добра пора, туман — труха, вода мудра в реке.
А что мы смыслили в грехах, а что в гидравлике?
Да, ни словечка в простоте, моя прекрасная!
Какая чушь,…
Вершит народ дела свои, пройдохи ищут славы,
Пророки врут, поэты пьют, богатство копит знать.
Стоит над миром год Змеи, все злобны, как удавы,
И каждый хочет сам в угоду году гадом стать.
…
Я, как и вы, друзья мои, устал глазеть на драки,
И вид оскаленных клыков нервирует меня.
Пройдет над миром год Змеи, начнется год Собаки,
И снова цепи, снова лай, и войны, и грызня.
…
Вот я же вам не сын, не пасынок,
И даже не приемыш,
И все никак не соберусь расстаться с кабаком.
И в год Собаки я — щенок,
..... Любые совпадения с реальностью - случайны...
Профан по всем остальным наукам —
ладно,
я не о тех талантах.
К чему-к чему, а ко дворцовым трюкам
ты мог привыкнуть еще в инфантах.
Расчесть хотя бы азы карьеры
монарх обязан уметь вслепую.
Бросаем все, принимаем меры.
Садись, записывай, я диктую.
Поскольку аз есмь церемониймейстер,
сиречь действительный магистр —
молчи, не спрашивай, чего, чего, чего, чего, чего —
сам чувствуешь, должно быть:
То ли ведьмы наворожили,
То ли дьявол постарался,
Только ангел новорожденный
С золотым венцом расстался.
Не по-доброму отмеченный,
Детство прожил он скуля,
Некрещеный и невенчанный,
И глаза из хрусталя.
И решил тот ангел смолоду,
В нищете мужая гольной,
Отыскать немного золота
И венчаться самовольно.
Только злато — штука скверная,
Все. Хватит мук, довольно склок. Заткнитесь, ветры ада.
Раз больше я тебе не мил — расторгнем нашу связь.
Вон Бог, а вон порог. Не любишь и не надо.
Без лишней траты сил — расстанемся смеясь.
Да, так вот прямо и ступай. Пусть видят все соседи,
Как я сломаю на куски двуспальную тахту.
Ты влезешь в свой трамвай, он лязгнет и уедет.
А средство от тоски я вмиг изобрету.
Чтоб, значит, действовать верней в обход ошибок трудных,
Сдам я последний макинтош в какой-нибудь ломбард.
Вот вам и сто…
#559303 ............."Когда на душе то же, что и за окном, невольно сливаешься с этим серым мокрым измерением..."
Уходим от себя ноябрьскими дождями.
Признаний не любя, не тратимся словами.
Уходим от людей, обидевших случайно,
И праздник милых дней храним недолгой тайной.
Труднее сносим зло, участия не просим,
Невзгоды на чело морщинами наносим,
Вздыхаем ни о чем, веселье жадно ловим
И, стоя под дождем, грустим о добром слове.
Стираются следы разгулов неурочных.
Венчаются труды спокойствием непрочным.
Уходим от былых компаний бесшабашных,
От песен удалых, от горестей нестрашных.
#1046679........Электорат - это зверь неопознанной породы... - иz -
Земля изрыта корчей, судьба — как плаха,
но ты, наш славный кормчий, не ведай страха.
Отчизна в урагане трещит, как шхуна,
но светит нам в тумане твоя трибуна.
Втолкуй же нам умело, метая искры,
что право наше дело и танки быстры.
А чтобы все видали — надень медали,
а чтоб не дать промашки — читай с бумажки.
А мы хотим — поверим, хотим — похерим,
ведь мы — низы народа, у нас — свобода.
Свобода — наша птица, наш звонкий кочет,
зазря её лишиться никто не хочет.
#1099273 ..................Баланс терпения и гордости нас до добра не доводил.
Людей с истёкшим сроком годности полезно убирать с пути.
Ах, что это, ах, что это, неужто океан,
Несчастие какое-то, и буря, и туман.
Кораблик в бездну катится, ах, горестный удел,
И кто за что ни схватится, тот дорого поплатится,
Напрасно силы тратятся, никто не уцелел.
Но что это, но что это, неужто наяву,
Везение какое-то — вон четверо плывут.
И не видать материка, и буря будь здоров,
И далеко до берега, и глубина — Америка,
Но не возьмет истерика соленых храбрецов.
Да что это, да что это, неужто повезло,
Не четверо, но трое-то, но трое допл…
Среди тех, кто танцует взахлёб, молодея, виясь и кружа,
я топчусь перед вывеской «стоп», холодея, двоясь и дрожа.
Реже под ноги глядя, чем вверх, нахожу, что черна высота
и охота начнется в четверг. Или даже уже начата.
Но всех не догонят. Догонят не всех.
Всего не отнимут. Отнимут не всё.
Не вполне поворотлив собой утерявший стрелецкую прыть
зверобой с рассеченной губой, обещавший меня пережить.
Девяносто навряд ли ему, но не меньше восьмидесяти.
И грозится, по-видимому, он скорее для видимо…
«…Молитвы даром плетены — смеялась ночь потом
И метки в черной книге расставляла,
И он не виноват, что оказался под крестом,
Но виновата ночь — она же знала!
На предпоследней миле он завяз,
Но по жестокой внутренней команде
И также, как потом любой из нас,
Подумал он — о контрабанде.
Он мужем был неверным, но хорошим был отцом,
Он не любил, когда над ним шутили,
Он был немного снобом и немного подлецом,
Но только лишь до предпоследней мили.
И не жене — другой он был верней.
Не нам ломать традиции, не нами заведенные.
Для нас законом правила, давно приорбретенные.
Мы — люди тихо-скромные и в Новый Год нарядные,
Мы шьем себе укромные костюмы маскарадные,
И, отдав предпочтение звериным одеяниям,
Являемся на праздники во зверском состоянии.
Зверея от шампанского, непринужденно-весело
Мы кружимся под елочкой под звуки детский песенок,
А подкрепясь-подбодрившись, бежим, хвостом играючи,
К какой-нибудь пантерочке, с ней танцевать желаючи.
И, по привычке опьянясь вином и…
Любое совпадение с реальными персонажами случайно...
Оно не то чтоб Цыбин был с двойным натура дном,
когда в натуре бездна, речи нет об дне двойном,
не нужно для величья ни котурнов, ни двуличья,
иного хоть во мрамор посели, он так и будет гном,
а Цыбин, с малолетства не терпевший мотовства,
жил в сером новострое, даром слава, что Москва,
но если кто меж смертных понимал в деньгах несметных
и кто, вложив червонец, наживал не два, но двадцать два,
то Цыбин был.
Во вздорный рынок чёрный он внедрил стандарт и сорт,
и там, где кособочился кустарный н…
#1083189 ................."О новой жизни все мужчины
твердят, достигнув средних лет,
но на пути встают графины,
сводя усилия на нет…"
Пропахли ковбойки мечтами дорог.
На радужной стойке мартини и грог.
А нам алкоголем нутро не блажить:
лихие ковбои, мы бросили, бросили пить.
Не дать бы промашку, немного — не грех.
Поставьте рюмашку, одну, за успех.
Одну, за удачу, не грех пропустить —
а после — ни грамма: мы бросили, бросили пить.
Удачное дело, счастливый исход!
Иссохшее тело нас выпить зовёт.
Одну лишь бутылку втроём осушить
не страшно, ей-Богу — а после клянёмся не пить.
Как ни горды мы, как ни ранимы,
неисчислимы жизни дары.
Вот отступает тема равнины,
и возникает тема горы.
И, обнажая швы и пробелы,
как субмарина из глубины,
вдруг выплывает тема победы
и вытесняет тему вины.
Образ пророка, образ героя —
флагами машут издалека.
Но, как и прежде, тема покоя
благословенна и глубока.
И, оказавшись у поворота,
Не зря ли я взывал до хрипоты, племена миря?
Вражды не одолел, не смял границ, не сломал плотин.
Ведь если б даже люди всей Земли одного меня
Избрали и вручили мне весь мир, — то что б я смог один?
А я был не один и все равно ничего не смог,
И сроки на исходе, и вот-вот повлекут к суду,
Вот-вот уже появятся лучи, задрожит Восток,
И вспомнится мое любое слово,
И спросится за каждое движенье,
И знаю я, что не смогу ответить,
И все равно — иду.
И пусть, когда настанет расчет,
Господь мне не прости…
…А люди носятся в авто, деревья рубят,
Кого-то губят ни за что, кого-то любят…
Который год не жил в тепле, не спал в тиши я.
Людей так много на земле, и все чужие.
Который год несусь я вскачь и силы трачу.
Настало время неудач — хожу и плачу.
Настал январь — в который раз, о Боже правый! —
А я года свои растряс пустой забавой.
Мне б посмеяться на мели, да не до смеха,
Другие вовремя сошли, а я — проехал.
Мне б хохотать, да я не тот — отхохотался,
Другие вырвались вперед, а я остался…