пусть уходит, спасибо, что дал прожить еще 365 дней...
Давай прощаться, на дорожку, добрый старый год…
Ведь ты провел нас той тропой… и счастья и невзгод.
Делил, ты, с нами каждый день отчаяние и смех
Не дал ошибок натворить… пусть не всегда успех.
Ты каждый день, дарил рассвет и радость сего дня.
Я благодарна, ты сберег родных, ну и меня!
Ухожу… так видно надо…
вы простите… кому не по нраву
я пришлась… кого зацепила…
как умела, так и любила…
Да, с характером… да, своенравна,
но старалась писать лишь правду…
счастья, мира вам всем желаю,
о хороших не забываю!
Я горю… я болю… я горюю… я исчезаю,
Растворяюсь секундой в твоих сумасшедших днях.
Я тебя никогда не увижу и не узнаю,
Не коснусь, не прижмусь, не расслаблюсь в твоих руках…
Безвозвратно, безвременно и безапеляционно
Отвожу себя в сторону… дальше… ближе к концу.
Я скучаю… из всех, кто когда-либо был влюбленным,
Не достойнее счастья… но счастье и мне к лицу.
Вчера и сегодня, и завтра, и после, почти незаметно,
всегда неизменно, почти не начавшись, кончаются сроки.
Суда уплывают, почти не дождавшись попутного ветра.
В далёкие дали они уплывают, почти не разведав счастливой дороги.
Они исчезают, становятся сказкой, становятся пылью.
Но долгое время мне видятся в дымке их белые крылья.
Вчера и сегодня, и завтра, и после, покуда живётся,
до синего неба, до самого края, до цели заветной,
всегда неизменно, куда — неизвестно, покуда плывётся, —
плывите, п…
Сонный город укутан снеговым одеялом,
Резкий ветер резвится, пробирает мороз.
Надо выкинуть «было», надо думать «что стало»
Твой состав ускользает, извивается хвост.
Слёзы? Это от стужи… не тоскливо, не жалко…
Замирает на стыках затихающий визг.
Рельсы, рельсы и шпалы, словно в детской считалке
Так легко и привычно перерезали жизнь.
Точный бег не нарушен, поезд плавно качает.
Ты сидишь у окошка в полутёмном купе,
Обольщаешь соседку и под «рюмочку чая»
Ей мурлычешь на ушко подзабытый напев
В конце концов, всему свой час.
когда-нибудь, пусть не теперь,
Но через тридцать-сорок зим
Настанет время и для нас,
Когда на трон воссядет зверь,
И смерть воссядет рядом с ним.
И он начнет творить разбой,
И станет воздух голубым
От нашей крови голубой.
Мы удалимся в царство льдов,
В страну снегов не знамо чьих,
И никаких потом следов,
Ориентиров никаких.
три года…
жизнь была другая…
и я не перестаю дивиться:
ушла любовь,
как только моя тетя Рая
не стала… не смогла за нас молиться…
Одновременно!
Пятница, тринадцатое…
Зачем? зачем ты «мучился» пять лет?
Сейчас понятны мне значенья«быть» и «казаться».
И очевиден стал ответ…
Я знаю, что всякое лето должно закончиться,
Упасть в колыбель дождей,
Задохнуться в листьях.
И станет почти прозрачной светлая рощица,
Где раньше легкая тень накрывала лица.
Там холод рек, призывая взгляд к созерцанию,
Оставит на пляжах нас в свитерах и куртках.
Затем, что осень в стихах — всегда восклицательна,
Пока поэты в окнах устало курят.
А лето — оно оборвется, вот так, на выдохе,
Едва успевая поведать о чем-то важном,
И солнцем еще даря — но как будто издали.