Михаил Пришвин

Нравственность есть отношение силы разума к силе чувства.

Осень длится, как узкий путь с крутыми заворотами. То мороз, то дождь, и вдруг снег, как зимой, метель белая с воем, и опять солнце, опять тепло и зеленеет. Вдали, в самом конце, берёзка стоит с золотыми листиками: как обмёрзла, так и осталась, и больше уже ветер с неё не может сорвать последних листьев — всё, что можно было, сорвал.

Самая поздняя осень — это когда от морозов рябина сморщится и станет, как говорят, «сладкой». В это время самая поздняя осень до того сходится близко с самой ранне…
… показать весь текст …

Замечательное слово «привязанность»: привяжешься и думаешь, будто иначе и жить нельзя, и живешь, и живешь, пока тебя не отвяжут. Тогда вдруг окажется, что жить можно куда лучше, чем было, только ты тогда был привязан, и этого сам не знал. Так отвязали меня, и как ни стараюсь, все смотрю теперь на прошлое со стороны и так безучастно, будто ничего и не было.

Для того, чтобы найти любовь, вы должны быть к ней внутренне готовы и обязаны действовать. Нельзя сидеть, как принцесса в замке, и ждать, что кто-то станет рисковать, перебираясь через ров и карабкаясь на стены. Постройте мост и лестницу.

Любовь похожа на море, сверкающее цветами небесными. Счастлив, кто приходит на берег и, очарованный, согласует душу свою с величием всего мира.
Тогда границы души бедного человека расширяются до бесконечности, и бедный человек понимает тогда, что и смерти нет и нет того, что называется у бедных людей «сегодня» и «завтра». Исчезает тогда эта черта, разделяющая всю жизнь на «тут» и «там». Не видно «того» берега в море, и вовсе нет берегов у любви.
Но другой приходит к морю не с душой, а с кувшином и, зачерпнув, приносит из всего моря только кувшин, и вода в кувшине бывает солёная и негодная. «Любовь — это обман юности», — говорит такой человек и больше не возвращается к морю.

Без веры, надежды и любви всякая душа — тёмный сарай.

Есть существа, способные так прямо, и верно, и открыто, и сияюще смотреть, что сами становятся похожи на солнце. Сколько есть таких светолюбивых растений с цветком-солнцем.

Но бывают цветы-мечтатели, они солнце, конечно, чувствуют, но никогда не видят, и форма цветов у них, как результат отношений света и тени. Посмотрите на ландыш…

В основе одиночества лежат разочарование, ненависть, злоба.

Без юмора живут только глупые.

Правда — это общая совесть людей.

Нужно твердо стоять на ногах, чтобы молчать о своей беде, но еще тверже, чтобы об этом рассказывать… Только в часы, когда живешь и жить собираешься, можно, не теряя достоинства, говорить о себе, потому что в такие часы в своей собственной жизни видится общая жизнь человека, как в капле воды весь океан… Но если раненый человек начнет говорить о своей ране как о трагедии, то это значит открывать себе новые раны. Надо самому хоронить своих покойников и, уже похоронив, рассказывать. Твердо надо стоять на земле, благословляя доброе наше, растущее и прекрасное, чтобы люди, не зевая и не отвертываясь, слушали чьи-то рассказы. Разбогатей сначала, а потом созови гостей к своему столу и за стаканом доброго вина рассказывай о своей бедности. И долго, долго надо молчать, чтобы получить право рассказывать.

Нужно мечтать как можно больше, как можно сильнее мечтать, чтобы будущее обратить в настоящее!

В каждой детской сказке живет еще одна, которую в полной мере может понять лишь взрослый.

Разговор выявляет своё первенство, а внимание рождает друзей.
Вот почему разговор серебро, а молчание золото.

Еще я чувствовал ночью властолюбцев как нечто чуждо-бесспорное, что-то вроде черных скал, на которых и мох не растет… они стоят, погруженные в воду, и нет ничего у них с водой, и у воды — с ними.

Листик за листиком падают с липы на крышу,
какой листик летит парашютиком
, какой мотыльком, какой винтиком.

А между тем мало-помалу день открывает глаза,
и ветер с крыши поднимает все листья
и летят они к реке куда-то вместе с перелетными птичками.

Вот стоишь себе на берегу, один,
ладонь к сердцу приложишь и душой
вместе с птичками и листьями куда-то летишь.

Утверждаю, что на земле у людей существует великая любовь, единая и беспредельная. И в этом мире любви, предназначенной человеку для питания души в той же мере, как воздух для крови, я нахожу единственную, которая соответствует моему собственному единству, и только через это соответствие, единство с той и с другой стороны вхожу я в море всеобщей любви человеческой.

Мысли тоже рождаются, как живые дети, и их тоже долго вынашивают, прежде чем выпустить в свет.

Любовь и поэзия — это одно и то же. Размножение без любви — это как у животных, а если к этому поэзия — вот и любовь.

Женщине дана такая сила и такая власть над людьми, больше которой на земле нет ничего. И как же глупо она силу эту растрачивает!