михаил палецкий

Внутренние пределы самые упрямые.
Их не всегда перескочишь, даже если высота зовёт выше.

Во дворе стояла Собака —
умная, шустрая, непоседливая.
Хозяин поставил высокий Забор,
чтобы та не бегала по соседям.

Собака походила кругом,
понюхала доски,
потыкалась носом в щели —
и вскоре нашла маленькую дыру.
Протиснулась, хвостом махнула —
и умчалась по своим делам.

Хозяин увидел пропажу,
залатал дыру,
… показать весь текст …

Дорогой друг,

Ты говоришь: «Высота — это измерение в вертикали», и я не могу не согласиться. Физика точна — она называет вещи своими именами. Но я всё же не перестаю думать: стоит ли нам довольствоваться мерой, если оттуда, с высоты, видится нечто большее?

Ведь каждая вершина — не конец пути, а новая точка обзора. Когда ты стоишь на ней, открывается не просто пейзаж — открывается перспектива. Мы видим не только широту мира, но и длину собственного пути. Высота придаёт ясность, но вместе с тем — и тревогу: уже нельзя сделать вид, что ты не видел.

Может быть, именно в этом суть понимания? Оно не утешает, а требует. Поднявшись, мы не становимся спокойнее — мы становимся ответственнее за то, что узнали.

Спасибо тебе за то, что возвращаешь мысль к точности, даже когда она стремится к облакам. В этом — равновесие.

С уважением и искренним размышлением,
Твой собеседник.

Принять себя — обрести свободу.

Литературный океан — безбрежный, шумный, живой.
Волны — жанры: роман, эссе, баллада,
приливы — мода, отливы — забвение.
Корабли — издательства,
а рыбы — читатели,
что ищут жемчуг смысла.

Глубины — архивы,
там спят киты классики,
и иногда всплывает цитата, как дыхание.
Штормы — критика,
а берег — это ты,
когда закрываешь книгу и смотришь вдаль.