Максим Горький

На должность дураков метит умный.

Ты себя кем считаешь: дураком или жуликом?

Сколько бы ни лгали лицемеры о «великих» целях войны, их ложь не скроет странной и позорной правды: войну родил Барыш, единственный из богов, которому верят и молятся «реальные политики», убийцы, торгующие жизнью народа.

II
— Слышал ли ты, чтоб где-нибудь еще так пели? — спросила Изергиль, поднимая голову и улыбаясь беззубым ртом. — Не слыхал. Никогда не слыхал… — И не услышишь. Мы любим петь. Только красавцы могут хорошо петь, — красавцы, которые любят жить. Мы любим жить. Смотри-ка, разве не устали за день те, которые поют там? С восхода по закат работали, взошла луна, и уже — поют! Те, которые не умеют жить, легли бы спать. Те, которым жизнь мила, вот — поют. — Но здоровье…— начал было я. — Здоровья всегда хв…
… показать весь текст …

Русский народ — в силу условий своего исторического развития — огромное дряблое тело, лишенное вкуса к государственному строительству и почти недоступное влиянию идей, способных облагородить волевые акты; русская интеллигенция — болезненно распухшая от обилия чужих мыслей голова, связанная с туловищем не крепким позвоночником единства желаний и целей, а какой-то еле различимой тоненькой нервной нитью.
«Мы, Русь, — анархисты по натуре, мы жестокое зверье, в наших жилах все еще течет темная и злая…
… показать весь текст …

Читая рассказы Антона Чехова, чувствуешь себя точно в грустный день поздней осени, когда воздух так прозрачен и в нём резко очерчены голые деревья, тесные дома, серенькие люди. Всё так странно — одиноко, неподвижно и бессильно.

…Все друг друга обижают. Иначе нельзя — такая жизнь! Ведь правда?

Ваше право есть ваша обязанность.

У нас нет людей, осудивших себя на тревогу независимой работы мышления.

большинству людей, воспитанных и воспитываемых буржуазией, действительностью, так же органически трудно представить себе жизнь иной, чем она есть, как трудно кроту или волу вообразить себя оленем или орлом

Когда не знаешь — выдумываешь.

Когда от многого берут немножко,
это не кража, а просто дележка.

Если б жизнь… сделать сплошным критическим моментом, если б каждую секунду человек принужден был дрожать за целость своей башки… ей-богу, жизнь была бы более живой, люди более интересными.

Все хотели власти, ибо все были рабами, роскошь богатых рождала зависть и ненависть бедных, никто не знал музыки лучшей, чем звон золота, и поэтому каждый был врагом другого, а владыкой всех — жестокость.
И музыка жизни была подавленным воплем боли и злобы, тихим шепотом скрытой ненависти, грозным лаем жестокости, сладострастным визгом насилия…
В их жизнь, полную глухой, подавленной злобы, в сердца, отравленные многими обидами, в сознание, засоренное пестрой ложью мудрости сильных, — в эту трудную, печальную жизнь, пропитанную горечью унижений, было брошено простое, светлое слово: — Товарищ!

Горячему коню — стальные удила.
_______

Грубость-такое же уродство, как горб.

Какое счастье иметь возможность перелистывать книги. И вот что вспомнилось: в школе в кабинете литературы висела цитата из Горького: «всем лучшим во мне я обязан книгам».

Полностью этот фрагмент выглядит, оказывается, так:
«Дело в том, что жена Ленина, человек по природе неумный, страдающий базедовой болезнью и, значит, едва ли нормальный психически, составила индекс контрреволюционных книг и приказала изъять их из библиотек. Старуха считает такими книгами труды Платона, Декарта, Канта, Шопенг…
… показать весь текст …

Русский — что дерево: из него можно сделать и дубину, и икону.

От женщины, как и от смерти, никуда не уйдёшь.

У нас нет людей, которым истина была бы нужна ради неё самой, ради наслаждения ею.