И вечер тих и город удивлен
Вчера ещё был сер, уныл и зябок.
А нынче будто заново рождён
И ноги стылые не просят тёплых тапок.
Весна, цветы и ранним стал рассвет,
В туманной дымке гладь реки синеет
В полях ещё не сорванный букет,
В груди душа, что по весне пьянеет…
В шторах плотных не видно света
Дням ненастным потерян счет,
Ну скажи, кто придумал это,
Что любовь всё на свете снесёт.
От гордыни своей или боли,
От безделия иль темноты.
Этот кто-то решил что с любовью,
Можно грубо и даже на ты…
От того в нашем мире привыкли,
На любовь безустанно пенять.
Люди добрые, что вы творите,
Надо бережней, чтоб не сломать…
Мне странно слышать о счастье в браке, за брак обычно бьют по ушам
Или тихонько всучаАт бедняге, с восторгом: «Гляньте, он вам к глазам»
А после рвётся, трещит по краю, порой без веских на то причин,
Но кто ответит за то, что в браке, не стало целым из половин.
Возможно глупость не вышла взрослой, а может трусость переросла,
Так глянешь — двое несут к погосту, любовь сложившую два крыла.
А помнишь, мы там стояли оба, ты злой и хмурый, я без цветов,
Но после встала любовь из гроба, крылом крестила нас, дураков…
Бесконечно делили надвое
В спорах жарких рубили с плеч.
Ворошили зачем-то старое,
И себя не смогли сберечь.
Расставались легко, с улыбкою,
То на нОчь одну, то на год.
И расстались, как за калиткою
Оказался ненужным кот.
Не случились навеки парою
За упреком летел упрёк.
И живут со своею правдою,
Что у сердца теперь поперек.
Отрезал? Выбросил? Иди!
Рубаху рви, она оценит.
Но никогда мне не звони,
И не пиши в ночь сообщений.
Ты выбрал сам, рубил с плеча,
То ненавидел, то вновь клялся.
Ты думал в образе рвача,
Урвешь свое, но просчитался.
Ты думал, кинусь со скалы
Или сражаться буду смело?
Как в даль уходят корабли,
Так я смирялась и взрослела.
Я просто напросто любви
Хотела той, что не оспорят.
Теперь я иду по свету, целая наполовину,
Наполовину в горе, наполову — нет
Влачу груз своих ошибок, но ровно держу спину,
Вместо любви — презренье, вместо пореза — след.
А ты теперь пьяный в стельку, песни орешь до сипа,
Спишь на чужих кроватях и думаешь, что пройдет.
Утром трезвеешь в ломке, тянешь на тело свитер,
Он колется и не греет, да, в общем, и так сойдет.
Я где-то тебе чужая, пью дождевую воду
И под весенним солнцем след свой постылый топлю.
Я скоро уеду к морю, ты станешь в конец свободным,
Один на один не вышло, а разность равна нулю.
Пока я ищу забвенья, среди своих рифм и мыслей,
Ты веруешь, что учуешь, мой запах среди чужих
Сердце бьётся неровно
И сбивается ритм.
Ты остался довольным,
Я не знаю как жить.
Сердце больше не верит
Сердце тронула ложь.
Я уйду без истерик,
Ты меня не тревожь.
Нас судьба разминула,
Запетляла тропа.
Незнакомкой мелькнула,
Увела со двора.
И не верится больше,
И не знается слов
У меня под кожею сладкий яд,
У меня нутро самой черной кошки
Чтоб прохожий ночами глазел в окошки,
Чтобы я запиралась, но понарошку —
Говорят ты пока еще этому рад.
У меня на губах лишь морская соль,
В голове полный штиль, а в глазах глубина и нежность.
Строю замки, топлю корабли и лишаю сил,
Шторм людской обращаю порой в безмятежность.
Не гневись, ты когда-нибудь будешь рад,
Что теперь не один, тебе вряд ли меня досталось,
Я тебя сберегла от бессчетных седин и лжи,
Что внутри разрослась от молчанья, души касаясь.
У меня к тебе не осталось сил,
В шкаф уберу книгу,
Было весьма полезно,
Если бы глубже вникла
Может и не налезло.
Чужая рубаха не в плечи,
Как в целом сторонний опыт,
Впущу постояльцем вечер
И выпью с ним крепкий кофе.
Не стану тревожить мысли,
Оставив себя в покое
И сброшу входящий вызов
С тэгом «моё былое».
Я ведь когда-то глупой,
За этим столом под вечер
Я в тебя окаянного верую
До дна нелюдимой души.
Оттого я себе неверная,
За любовь подбираю гроши.
На крыло опираюсь и падаю,
Не случившись твоей до конца
Ты мне самая первая заповедь,
Лик святого и подлеца.
Я тебя короную истово,
У себя отбирая стать
Мне видать на роду написано
В ложь уверовав, воскресать.
За тобой я иду незрячая
И ногами не знаю дна,
В окне так пахло липой и грозой,
Дурманил вечер и пилось не жадно.
Я поняла, что я полна тобой
И от того себе же непонятна.
Я до утра сидела за столом
Я не ждала тебя, но я тебя желала.
Внутри травила горьким табаком,
А где-то там до боли целовала…
Ну, а на завтра я сошла с ума
Не от тоски, унынья и разлуки,
А от того, что я себе тюрьма
Без права на тебя, любовь и муки…
В окне так пахло липой и грозой,
Дурманил вечер и пилось не вкусно…
«Проверка на возраст», — сказал усмехнувшись,
Чернильницу старую взяв со стола.
А я промолчала и взгядом уткнувшись
В пол (вытертый временем), счёт повела.
Так сколько же лет нам? Имеет значение?
Для карт медицинских? Походов с аптек?
Бывает смотрю на своё отраженье
И помню, что молод душой человек
А если серьезно, то возраст про зрелость…
Про старые фильмы, домашний уют,
Про то, что хотелось и то, что успелось
И то, о чем в песнях застольных поют.
А возраст про дачу, про вечер и осень
Про стрекот сверчков под порогом глухим.
Можно конечно расстаться!
Печати в бумажке ставить.
И больше не заикаться,
Жизнь по мерилам править.
Расстаться всегда быстрее,
Чем уживаться в ссоре.
Пусть даже с узлом на шее
Или на ране с солью.
Расстаться оно ведь проще,
Кто за разрыв осудит?
Как и не встретить больше,
Того кто любимым будет.
Того кто ушёл и ладно…
Снег тоже сойдет, растает…
Чуть живая с добрыми глазами
Повстречалась мне собака на пути.
Было небо высоко над нами
И осенний ветер лист кружил…
Не бросалась в ноги, не скулила,
Мирно проживая жизнь свою.
Иногда на мусорку ходила,
Иногда брала, что подают.
А собака пятый год как с нами
И как прежде небо высоко.
А собака с добрыми глазами,
Хоть собаке было нелегко…
Замирая в привычном жесте
Всякий раз когда в пору кинуть.
Неподвижно, на том же месте
Ты стоишь и тебя не сдвинуть.
За рекою ли льется песня
Опадает ли цвет у вишни.
Ты ютишься внутри, где тесно
Тихо-тихо, почти неслышно.
И живешь ты внутри мечтами
Только это, мой друг, нечестно.
Ты меня не буди ночами,
Я давно не твоя невеста.
Тихо стелет туман по крышам
Утро раннее в одиночку.
Да, я знаю, что нам ничего не выгорит,
Пара дней с рюкзаком и в кроссовках прибрежный песок.
Там ракушка на память, с ней, как водится косточка фигова
Не смотри на меня, без того боль крушит мне висок.
Мне тебя не узнать, не случилось, прости, не выпало,
И ночами не ждать беспокойных твоих смс,
Там скала у прибоя от натиска волн осыпалась…
Я, ослабнув, держусь, прислонившись к холодной стене.
Да, я знаю, что нам не топить кораблей, не выгорит,
От той страсти, что вдруг разгорелась в конце сентября.
В рюкзаке пара дней, а в ладошке та косточка фигова,
Что сулит нам тоску, потому что случились мы зря..
А весна непременно будет
И начнётся она с проталин,
С серой плитки продрогших улиц
С луж бездонных чей блик хрустален.
Бессимптомно, обычно, тихо
Канет в лету пейзаж картинный
И в туманном гонимом вихре
Клин причудится журавлиный.
Нам так мало сегодня надо-
Миру мир и здоровья близким,
Ну ещё может быть помаду
Успокоить внутри феминистку.
А тебе я купила сладость
В банке с мёдом у
И небо все тоже и август по прежнему зноен,
Рассветы такие, как будто картины пишет
Невидимый кто-то и видимо он спокоен,
А я вот болею и боль не становится тише…
А я все побОку: заботы, друзья, работа
И хочется в угол безмозглым щенком забиться.
И дней не считать и сбиться к херам, со счета
И как-нибудь с болью, зубами скрепя, смириться.
А август все тот же, но скоро жара уймется
И к вечеру окна задышат, меж штор, прохладой…
И в ноги мои нос мокрый собачий упрется,
И я улыбнусь и будет все так, как надо…
Закажи мне обратный билет,
Чтоб уехав из дома, вернуться.
Приготовь нам мечту на обед,
Но немного, чтоб мне не свихнуться.
Утоли мою жажду в любви,
Расскажи сотни сказок под вечер
И попробуй-ка мне, объясни,
На что ставить, на чет или нечет.
Покажи мне как можно забить
Гвоздь последний на крышке дубовой
И как запросто можно простить,
В след не выронив слова плохого.
Как взлетев, не бояться упасть
Или в воду войти раз не первый.
Ты стал седым, угрюмым и безликим,
Как потемнели краски на холсте.
Как пёс домашний, что случился диким,
Что разуверился в любви и доброте.
Ты стал чужим, как окна, что напротив,
Где пьют вино в надежде отыскать
Покой и тишь, и мир, что не уродлив,
Хоть за окном взорвался цветом сад.
Часы идут и множатся ошибки,
Но реки не текут обычно вспять.
И петли на дверях подобно скрипке,
Но скрипке той, что хочется унять.
Увы, что так, да только я не смею
Ни правою, ни виноватой быть.